Накануне

Грохот канонады, к которой так привыкли сталинградцы, за последнее время стихает. Иногда даже наступает тишина, и она как-то странно режет слух: люди настолько свыклись с грохотом боя, что затишье сразу же заставляет их настораживаться.

Скоро, скоро Сталинграду придётся отвыкать от этого грозного аккомпанемента, — ведь линия фронта ушла отсюда более чем за триста километров, и когда последний сопротивляющийся в Сталинграде немец будет уничтожен, Сталинград станет далёким тылом.

Когда оглядываешься на пройденный путь, видишь, какие огромные трудности пришлось преодолеть нашим воинам, шедшим к городу с запада и с юга. Штурм окружённой немецкой группировки — это сплошная цепь изумительных подвигов наших воинов.

Ещё гремит бой, ещё идёт борьба в последних кварталах, но лица бойцов, неудержимо рвущихся вперёд, их гордые взгляды и радостный блеск в глазах говорят об одном — прекрасный боевой праздник наступил на улицах города-великана.

Величественны и незабываемы картины последних сражений на сталинградских улицах. Нужны какие-то особые слова, чтобы передать величие отдельных эпизодов боя. Пусть знают жители советских городов и сёл, что все, кто был и сражался здесь сегодня и вчера, кто поклялся: «не успокоиться до тех пор, пока не будет истреблён последний фашист, находящийся в городе», — свой долг перед Родиной выполнили.

Пройдёт время, и каждый советский человек в родном доме услышит подробные рассказы о подвигах братьев и отцов — славных бойцов у стен волжской твердыни. Тогда оживут все детали и подробности сегодняшних боевых дней.

А пока придётся ограничиться этими строками, написанными в часы горячего боя.

Мы находимся сейчас в избе, чудом уцелевшей на невысоком холме. Это передовой наблюдательный пункт капитана Сергея Чепуры. Ежеминутно доносятся сюда оглушительные залпы советских пушек. Командир полка Павел Николаевич Петров (учётная карточка), телефонист Степан Праскухин, медсестра Таня Смирнова, и ещё несколько командиров радостно прислушиваются к боевой музыке наших артиллеристов.

— Жарко сейчас фрицам, — говорит командир полка. — Хорошее чистилище приготовили для бесноватых.

Капитан Чепура объясняет нам, что в эти минуты вслед за артиллерийским валом выдвигаются вперёд его роты. Их задача — овладеть группой домов вблизи железнодорожного моста. Там засели самые отчаянные немецкие головорезы. Они отказались сложить оружие. Работа предстоит нелёгкая, но она будет успешно выполнена. В этом здесь никто не сомневался — ни командир полка, ни бойцы.

Ведь позади у них остались изувеченными сотни немецких пушек и миномётов, десятки сожжённых танков, целые парки немецких автомашин, на сухом, искрящемся снегу — множество фашистских трупов. Позади остались линии мощных укреплений, возводившихся немцами на протяжении многих месяцев. Когда видишь и вспоминаешь всё это, проникаешься глубоким уважением к воинам, которые нашли в себе силы и мужество, преодолеть на своём пути все преграды.

 

Штурм

Проходят минуты. С наблюдательного пункта уже невооружённым взглядом видишь перебегающие вперёд группы бойцов. Слева за домами перебежало несколько десятков белых фигур с автоматами наперевес. Это рота лейтенанта Ивана Попова пошла штурмовать большой красный дом. Когда-то в этом здании помещалась больница, а теперь тут засели фашисты. Смертниками называют их.

На верхних этажах укрылись немецкие снайперы и пулемётчики, в подвалах разместились остальные солдаты. Они ведут отчаянный огонь. Но тот, кто повёл бойцов на смелый штурм, обязательно добьётся победы. О комсомольце-лейтенанте Попове здесь все говорят с уважением. Только вчера отважный командир с горсткой храбрецов взобрался на отбитый у врага дом, чтобы водрузить там красный флаг. Это поклялся сделать лейтенант и сегодня.

 

Вскоре поступают донесения: бойцы приблизились к противнику. Автоматчики Попова через окна пробрались в коридоры здания. Схватка началась на лестницах. До нас доносятся взрывы гранат и короткие, настойчивые очереди автоматов. Не остановить бесстрашных советских воинов!

Вот уже сержант Казанцев и бойцы Фомин, Романов, Красиков и другие прочно захватили нижние этажи дома. В рукопашной схватке они кололи немцев кинжалами. В живых остались только двенадцать гитлеровцев, бросив оружие, они вышли из комнаты. Всех их привёл на командный пункт автоматчик Николай Сергеев, высокий боец, с лицом, забрызганным грязью и кровью.

— Дьяволы, — хрипло произносит он, указывая на пленных. — Я не могу на них смотреть.

Автоматчик Сергеев рассказал нам, что произошло возле отвоёванного дома. Группа фашистов из соседних зданий успела выскочить на улицу и окружила дом, в котором вела бой рота Попова. Гитлеровцы пытались выбить наших воинов и отвоевать себе этот укреплённый объект. Но лейтенант Попов вовремя раскрыл замысел немцев.

— Смертники хотели нас окружить, — говорит Сергеев, — а знаете, чем это кончилось? Все они сейчас валяются возле дома. Из трупов образовался настоящий круг. Много их там. Считать было некогда. Вот истребим и остальных, — самый лучший итог получится.

Рассказ автоматчика прервал сержант Артамонов. Он привёл двух пленных немцев, у которых даже сохранились погоны.

Жаркий рукопашный бой разыгрывался у каждой постройки, у каждой воронки из-под снаряда, у каждой норы. Обречённые на смерть, немцы упорно цеплялись за всё, что хотя бы на минуту могло продлить их жизнь. Шёл бой за каждую печь сгоревшего дома, за каждую землянку.

Вот из-за бугра, на котором торчали обгоревшие трубы, застрочили два немецких пулемёта. Наши артиллеристы немедленно подкатили пушку и в упор ударили по огневой точке. Из норы, словно крысы, выскочили два фашиста. Подняв руки, они побежали к артиллеристам и, коверкая слова, сообщили, что сдаются в плен.

Это были обер-фельдфебель Иоганн Беккер и унтер-офицер Рихард Клоссе. Оба они артиллеристы. Только теперь эти головорезы сообщили, что и полк их желает сдаться в плен.

— Идите и приведите свой полк сюда, — сказал немцам капитан Петров.

Вскоре мы увидели любопытное зрелище: по замёрзшей речушке, пригибаясь от пролетающих мин и снарядов, плелась вереница немецких солдат. Вот они приблизились к указанному пункту. У большинства солдат обморожены лица, головы перевязаны платками, на ногах — дырявые сапоги, перемотанные тряпьём.

 

Так немцы были выбиты из этого укреплённого объекта. Сколько их было, таких рубежей! Бой за каждый не описать. Всех схваток не перечесть. Нужно было обладать поистине богатырской волей, чтобы вот так, от холма к холму, от здания к зданию пробиваться по улицам города.

Выли метели, мела пурга, лютый мороз обжигал щёки. Сплошная огненная завесь преграждала путь, а бойцы шли и шли вперёд. И когда, наконец, они увидели, что цель близка, они ринулись в бой с тройной энергией.

Немцы ещё пытались обороняться, но это была уже агония смертельно раненого зверя. Всё чаще и чаще окружённые и блокированные гарнизоны отдельных зданий и кварталов выбрасывали белый флаг и сдавались в плен.

Мы стоим среди развалин, где только что происходил бой. На этой улице когда-то высились дома и зеленели деревья. Сейчас вся улица — от края до края — завалена трупами немецких солдат. Мимо нас пробегают группы бойцов с противотанковыми ружьями, с гранатами в руках. Они спешат к следующему рубежу — большому зданию универмага, где засели фашисты.

Вот приветливо махнул нам рукой крепкий воин. Это Григорий Метеленко (наградной лист). Он ещё недавно был ротным сапожником. Когда начались решающие сражения, не выдержала душа комсомольца, и он попросил перевести его в роту бронебойщиков. И первый экзамен он выдержал с честью: подбил четыре транспорта с боеприпасами.

Сегодня Метеленко снова отличился. Под миномётным огнём врага он подорвал две огневые точки, похоронив под развалинами фашистский гарнизон.

 

Быть может, эти строки прочитают родные Дмитрия Ивановича Быковского (наградной лист), проживающего в посёлке лесозавода небольшого городка Тулун Иркутской области.

Гордитесь, дорогие товарищи, своим сыном и мужем! Боец Дмитрий Быковский из винтовки уничтожил семь немецких снайперов. Мы только что видели его — сияющего и радостного. Вместе со своими товарищами он спешил к зданию универмага — добить сопротивлявшегося врага.

Через полтора часа упорной и напряжённой схватки и этот рубеж был взят штурмом. Это был пятидесятый дом, отбитый в сегодняшних боях. Батальон капитана Чепуры продвинулся вперёд ещё на полтора километра.

На другом участке наши бойцы атаковали позиции, занятые немецким полком, который ещё недавно числился у гитлеровцев одним из лучших. Но сейчас, когда пришёл час расплаты, этот полк счёл за благо сдаться в плен. Прекратив сопротивление, немецкие подразделения одно за другим выходили и складывали оружие. Тем, кто сдался в плен, сохранена жизнь. В руки наших воинов перешло всё оружие и боеприпасы полка.

В 6 часов утра поднял белый флаг второй батальон 516-го полка 295-й немецкой пехотной дивизии. Это одна из старейших кадровых дивизий Германии, прошедшая с боями по всей Европе, и дравшаяся у стен Сталинграда с начала осады города. Первым сложили оружие командир батальона капитан Микальке и его адъютант обер-лейтенант Кауфман.

Вместе с командиром батальона сдались десять офицеров и свыше 300 солдат.

Город сегодня

Вот он, Сталинград! Легендарный город, несокрушимая твердыня на Волге. Морозная дымка тумана скрадывает очертания дальних кварталов. Там, к северу, ещё грохочет бой, ещё идёт битва за отдельные этажи и здания, а здесь уже налаживается новая жизнь.

Вокруг, насколько хватит глаз, — груды развалин. Нет ни улиц, ни переулков, ни площадей, словно тайфун пронёсся над городом и всё разрушил, раздавил, сравнял с землёй. Среди груд битого кирпича зияют впадины блиндажей. Здесь, глубоко в земле, сидели немцы. Здесь они думали отсидеться от сокрушительного напора наших частей.

 

Не вышло!

Волчьи ямы разворочены, и вокруг них валяются трупы проклятых фрицев. Их тысячи — в зелёных шинелях, скрюченные, замороженные, они валяются в самых разнообразных позах. Мёртвые немцы стали такой же неотъемлемой частью городского пейзажа, как одиноко торчащие остовы домов, как обгоревшие кровати, как брошенные машины.

Немецкого оружия и машин — целые горы. Боевая техника стоит на всех дорогах и перекрёстках. Тяжёлые грузовые машины, разноцветные автобусы, легковые автомобили всех европейских марок. Фрицы успели нагрузить машины всевозможной рухлядью. Но вывезти было некуда. Со всех сторон немецкий зверь был зажат в огненное кольцо, и петля ежедневно стягивалась всё туже и туже. Теперь она захлестнула горло разбойника.

У бывшего переднего края, среди развороченных дзотов и блиндажей, опутанные колючей проволокой стоят вкопанные и вмёрзшие в землю танки. По мере сужения огненного кольца они отходили к центру города и здесь были превращены в неподвижные огненные точки. Теперь вокруг немецких танков хлопочут наши бойцы: машины откапываются и буксируются на сборные трофейные пункты.

На улицах, во дворах зданий стоят немецкие пушки, пулемёты, валяются винтовки, пистолеты, автоматы. Трофейные команды разъезжают по городу на огромных семитонных немецких машинах и подбирают трофейное оружие. Трофейным командам помогает местное население.

На городских улицах можно видеть в эти дни незабываемые, волнующие картины.

Вот прошла рота наших автоматчиков к переднему краю — к домам северной части города. За автоматчиками следуют два старика в допотопных кацавейках, увешанные немецкими пулемётными лентами. Это сталинградские жители, 66-летний Сергей Тимофеевич Баланин и 63-летний Егор Трофимович Полищук.

Они идут с ротой в качестве проводников. Без них трудно воевать в этом лабиринте разрушенных улиц и переулков. Старики горды своей миссией и стараются не отстать от бойцов.

Вот две женщины волокут перепуганного насмерть фрица. Они извлекли его из погреба, где немец пытался укрыться от наших воинов.

Вдали, со стороны реки Царица, движется странная процессия. Колонна немцев с белым флагом идёт сдаваться в плен. Почти двухтысячную толпу конвоируют два комсомольца-гвардейца Пётр Доценко и Николай Дроздов.

 

Жителей в Сталинграде осталось мало. Чудом уцелевшие от бомбардировок, они ютились в подвалах и ямах, в землянках и блиндажах. Месяцы жизни в разрушенных кварталах, занятых фашистами, наложили тяжёлый отпечаток на их лица. Особенно трудным был последний месяц. Окружённые со всех сторон, немцы, как голодные волки, отбирали у населения последние крохи.

Ограбленное, истерзанное население Сталинграда немцы пытались угнать в Германию. Незадолго перед окружением фашисты увезли в Калач свыше 4000 жителей. Часть из них была освобождена нашими войсками, и теперь люди возвращаются в свой родной город. Радости советских людей нет предела. Они участвуют вместе с нашими воинами в боях, помогают эвакуировать раненых, доставляют воду и боеприпасы.

Ещё на одних улицах идёт бой, а на соседних жители ремонтируют свои дома, перебираются из землянок в чудом уцелевшие части зданий. В Кировском районе уже отремонтировано 180 помещений. Жители получают продовольствие.

Пройдёт ещё некоторое время, и Сталинград окончательно освободится от фашистского кошмара.

А. Гуторович, А. Шифман, А Шумский специально для Комсомольской Правды.

Сталинград, 1 февраля 1943 года.