Предыстория: две усобицы и отступление Улу-Мухаммеда к Оке
Белёвская битва (известная также как «Белёвщина») произошла на пересечении затяжного распада Золотой Орды и острой феодальной войны в Северо-Восточной Руси. В 1437 году бывший золотоордынский хан Улу-Мухаммед проиграл борьбу за престол своим степным соперникам — ханам Кичи-Мухаммеду и Сайид-Ахмаду — и, спасаясь с уцелевшим войском и семьями, появился под городом Белёвом в верховьях Оки (формально считавшимся под сюзеренитетом Великого княжества Литовского, но тесно связанным с Москвой).
Первоначально великий князь московский Василий II Васильевич, некогда получивший в Орде (1432) великокняжеский ярлык именно от Улу-Мухаммеда в споре с Юрием Дмитриевичем, принял беглого царя миролюбиво и позволил ему перезимовать у Белёва по договору о ненападении. Стремясь сохранить мир с Москвой, Улу-Мухаммед запретил грабить русские уезды, и его отряды добывали продовольствие в литовских пределах. Однако быстрое укрепление татарской орды в верховьях Оки обеспокоило московский двор. Под давлением окружения Василий II направил к Белёву крупную рать (включая союзные тверские полки) во главе со своими двоюродными братьями и политическими соперниками — галицкими князьями Дмитрием Юрьевичем Шемякой и Дмитрием Юрьевичем Красным. Примечательно, что уже на подходе к Оке в войске проявился упадок дисциплины: по великокняжеской летописи, ратники грабили собственное русское население и отсылали добычу домой.
Ледяная крепость и два дня сражения (4–5 декабря 1437 года)
Инженерная позиция. Готовясь к зимовке и обороне, люди Улу-Мухаммеда возвели у Белёва укреплённый острог — «ледяную крепость»: плетнёвые стены засыпали снегом и поливали водой на морозе, превратив в гладкий и прочный ледяной вал. Позиция отлично опиралась на рельеф: с запада и юга подступы защищал глубокий овраг с речкой Белёвкой, с востока — крутой обрыв Оки, а единственный пологий подход с севера сужался в узком месте до ста метров.
Бой 4 декабря. Подойдя к Белёву 3 декабря, русские князья отвергли мирные предложения Улу-Мухаммеда, испугавшегося многочисленности рати. Утром 4 декабря русские полки атаковали вышедших навстречу татар и после упорного боя загнали их обратно в ледяной острог; татары понесли значительные потери, погибли зять хана и многие ордынские князья. Воеводы Пётр Кузьминский и Семён Волынец на плечах отступавших ворвались в крепость и пробились до её центра, однако из-за полной несогласованности остальные полки не поддержали атаку («прочии вои от града возвратишася»), и оба воеводы с отрядом были окружены и перебиты.
Разброд в русском лагере и разгром 5 декабря. Вместо общего штурма в стане русских разгорелись разногласия. Мценский воевода Григорий Протасьев (в 1430 году отпущенный Улу-Мухаммедом из ордынского плена после вероломного захвата князем Айдаром) заявил, что великий князь приказал не воевать, а мириться и распустить полки. В отсутствие единоначалия часть воевод склонялась к миру, тогда как Шемяка и Красный (чьему отцу Улу-Мухаммед отказал в ярлыке в 1432 году) требовали боя. По сведениям Софийской II и Архангелогородской летописей, в ночь на 5 декабря Протасьев тайно подослал к хану лазутчика с советом атаковать на рассвете. Утром 5 декабря Улу-Мухаммед направил к русским переговорщикам Василию Ивановичу Собакину и Андрею Фёдоровичу Гостяеву послов (зятя Елибердея и даруг Усейна Сараева и Усень-Хозю), предлагая в заложники старшего сына Махмуда и возврат всей добычи вне вотчины Василия II. Пока воеводы отвергали эти условия, татарская конница скрытно вышла с юга, спустилась к Белёвке и устью Оки и под прикрытием густой утренней мглы («и того утра мгла бысть велика») обошла Белёв с юга, ударив по спящему лагерю с запада. Ожидавший атаки Протасьев первым побежал с криками «побежи, побежи!», породив всеобщую панику, а послы предложили русским оглянуться назад — где татары уже рубили бегущие полки.
Споры о численности войск, факторы поражения и потери
Вопрос о численности армий под Белёвом остаётся дискуссионным. Ранние летописи отмечают заметное превосходство русских без точных цифр, а составленная в XVI веке «Казанская история» называет 40 тыс. русских (20 тыс. с Шемякой и по 10 тыс. с двумя тверскими князьями) против 3 тыс. татар. Историки А. Г. Бахтин и Д. М. Исхаков принимают численность воинов Улу-Мухаммеда в 3–3,5 тыс. человек (с семьями до 10 тыс.), считая 40-тысячную рать Москвы десятикратным преувеличением публициста эпохи опричнины ради критики отсутствия единоначалия (для сравнения под Суздалем в 1445 году указывалось всего 1,5 тыс. русских). Напротив, М. Г. Сафаргалиев, В. Д. Дмитриев, Р. Г. Фахрутдинов и Ф. А. Рашитов полагают, что при малом отряде хан не смог бы разгромить московскую рать ни под Белёвом, ни под Суздалем, и оценивают орду как значительно более крупную (до десятков тысяч воинов). Своеобразная версия Л. Н. Гумилёва о татарской неудаче не поддерживается современной наукой.
Катастрофу предопределили ледяная фортификация на естественном мысу, развал единоначалия и измена Протасьева, а также обходной удар в утреннем тумане под прикрытием переговоров. Москва потеряла многих князей и воевод (включая Кузьминского и Волынца), а часть бежавших ратников перебили местные крестьяне, мстившие за грабежи на марше.
Политические последствия и основание Казанского ханства
Непосредственным дипломатическим следствием поражения стало заключение докончания Василия II, Дмитрия Шемяки и Дмитрия Красного с великим князем тверским Борисом Александровичем о взаимной помощи против татарской угрозы и отказе принимать великое княжение, Тверь или Кашин из ордынских рук, что лишь ненадолго сдержало московскую усобицу.
Для Восточной Европы белёвская победа имела эпохальное значение: сохранив боеспособное войско, Улу-Мухаммед в 1438 году переместился на Среднюю Волгу, занял опустевшую Казань и положил начало самостоятельному Казанскому ханству. Вскоре с нового плацдарма хан возобновил походы на Северо-Восточную Русь, добившись разгрома и пленения Василия II под Суздалем в 1445 году и определив московско-казанское противостояние вплоть до середины XVI века.
