Кризис фиванской гегемонии на Пелопоннесе в 371–362 гг. до н. э.
После разгрома спартанской армии при Левктрах в 371 г. до н. э. фиванский государственный деятель и полководец Эпаминонд предпринял попытку утвердить гегемонию Беотийского союза во всей Греции. В ходе походов в Пелопоннес (начиная с 370 г. до н. э.) он разорил Лаконику, хотя упорная оборона царя Агесилая II спасла саму Спарту, восстановил и обнёс мощными стенами Мессену, а для сдерживания спартанского влияния создал федеративный Аркадский союз с новой столицей Мегалополем. Однако удержать полуостров оказалось трудно: дипломатическое посредничество Персии (368 г. до н. э.) провалилось, экспедиция в Ахею (367 г. до н. э.) принесла лишь временный успех, а спартанцы при сыне Агесилая Архидаме одержали победу над аркадянами в «Бесслёзной битве» и заключили союз с Элидой.
Решающий раскол в Пелопоннесе вызвал захват аркадянами общегреческого святилища Зевса в Олимпии (364 г. до н. э.): когда союзное руководство начало оплачивать элитный отряд эпаритов из храмовой казны, полис Мантинея опротестовал святотатство, откололся от союза и призвал на помощь Элиду, Спарту и Афины (опасавшихся дальнейшего возвышения Фив и помнивших сдержанность Спарты в 404 г. до н. э.). Афинская армия прибыла морем в обход беотийских заслонов. Летом 362 г. до н. э. Эпаминонд в четвёртый раз вторгся в Пелопоннес к Тегее, попытался внезапным маршем взять лишённую защитников Спарту (нападение сорвалось из-за критского перебежчика, а в бою отличились Архидам с сотней воинов и юный Исад), после чего потерпел неудачу и в конной стычке под Мантинеей, где утомлённая афинская кавалерия разбила фиванских и фессалийских всадников (в бою пал Грилл, сын историка Ксенофонта). После двух неудач Эпаминонд должен был дать генеральное сражение.
Обманный манёвр Эпаминонда и фазы сражения при Мантинее
4 июля 362 г. до н. э. противники сошлись на узкой долине близ Мантинеи между двумя горными грядами. Коалиция Спарты, Афин, Мантинеи, Элиды и части ахейцев под командой Подара из Мантинеи, спартанского командования и афинянина Кефисодора из Марафона насчитывала около 20 000 пехоты (включая 6000 афинян и 1000 спартиатов) и 2000 всадников. Армия Эпаминонда с войсками Беотийского союза, Тегеи, Мегалополя, Аргоса, Мессении, фессалийцев и эвбейцев имела около 30 000 пехоты и 3000 всадников.
Чтобы усыпить бдительность врага, Эпаминонд отвёл армию на запад к склонам высот (вероятно, у современного Скопи) и приказал сложить оружие, имитируя разбивку лагеря. Пока коалиция распускала строй и снимала доспехи, фиванцы скрытно за передними рядами перестроились в «косой клин». На ударном левом крыле Эпаминонд сосредоточил глубокую колонну отборных беотийских гоплитов (до 50 шеренг), которую Ксенофонт образно сравнил с военным кораблём: «подобно триреме с носовым тараном впереди». Центр и правое крыло (аркадяне и аргивяне) наступали замедленным уступом назад, а на флангах фиванскую конницу поддерживали подвижные лёгкие пехотинцы-гамиппы. Внезапная атака застала союзников врасплох: конница с гамиппами отбросила вражескую кавалерию, а беотийский таран во главе с Эпаминондом проломил правый фланг врага (Подар погиб, мантинейцы и спартанцы дрогнули и бежали). Однако в решающий миг спартанцы в отчаянной контратаке забросали вырвавшегося вперёд Эпаминонда дротиками (источники называют Антикрата, Махериона или Грилла), а его преемники Иолаид и Даифант также пали. Обезглавленное левое крыло фиванцев остановило преследование, а на правом краю поля гамиппы были перебиты стойкими афинскими гоплитами, единственными удержавшими строй.
Тактическое новаторство и потери сторон
Мантинея стала вершиной тактики классических полисов. Эпаминонд соединил асимметричное сосредоточение массы на одном участке («косой боевой порядок»), психологическую маскировку времени удара и тесное взаимодействие конницы с гамиппами против тонкой традиционной фаланги. Вместе с тем бой обнажил структурную уязвимость фиванской военной системы: её успех критически зависел от личного руководства Эпаминонда и узкого круга подготовленных им командиров.
Гибель Эпаминонда, Иолаида и Даифанта (уже после гибели Пелопида в Фессалии) парализовала развитие прорыва, поэтому обе стороны провозгласили себя победителями (афиняне устояли на своём крыле, а мантинейцы, по свидетельству Полиэна, по совету Кинея воздержались от посылки глашатаев за телами павших, чтобы не признать поражения). Точные цифры потерь не приведены, но тяжелейший урон в отборных гоплитах и опытных ветеранах-спартиатах, подготовку которых требовали годы, оказался невосполнимым прежде всего для Спарты.
Смерть Эпаминонда и геополитический тупик Эллады
Умирающий на высоте Скопи Эпаминонд, узнав о гибели Иолаида и Даифанта, завещал фиванцам немедленно заключить мир, признав невозможность продолжения войны без способных лидеров (Диодор Сицилийский назвал его «первым мужем» среди всех современников). Последовавший общий мир закрепил независимость Мессении (из-за чего Спарта отказалась его подписывать и утратила прежнюю роль), но положил конец гегемонии и Фив, и Спарты. Все прежние военные союзы распались (кроме Второго Афинского морского союза, вскоре ослабленного Союзнической войной), а среди греческих полисов вспыхнули постоянные междоусобицы.
Современник событий Ксенофонт оборвал свою «Греческую историю» именно на битве при Мантинее, указав, что после столкновения главных сил в Элладе воцарились ещё большее смятение и беспорядок, чем прежде. Неспособность полисов выдвинуть нового лидера и их взаимное истощение прямо подготовили возвышение Македонии: царевич Филипп II, проведший 368–365 гг. до н. э. заложником в Фивах под непосредственным наставничеством Эпаминонда и вернувшийся домой в 364 г. до н. э., вскоре использовал усвоенную тактику для подчинения всей Греции.
