Военно-стратегическая обстановка и планы сторон летом 1705 года
К лету 1705 г., после взятия Дерпта и Нарвы (1704) и успешного закрепления России в Ингерманландии, центр тяжести Северной войны сместился в Польшу и Великое княжество Литовское. Поскольку польско-саксонские войска Августа II терпели поражения от Карла XII в Польше и Силезии, Пётр I решил сосредоточить главную русскую армию в северной части Великого княжества Литовского (к Вильно и Гродно) на выручку союзнику. Для обороны Курляндии и прибалтийской опорной базы — Риги — шведский король оставил в районе Митавы (Елгавы) корпус генерал-майора Адама Людвига Левенгаупта численностью около 8 000 человек при 17 орудиях.
На военном совете в Полоцке 15 (26) июня 1705 г. было утверждено стратегическое разделение задач: главные силы под началом царя 1 (12) июля выступили от Полоцка к Вильно (подойдя туда к 15 (26) июля), чтобы преградить шведскому корпусу путь на соединение с Карлом XII в Польшу, а «лёгкому корпусу» генерал-фельдмаршала Б. П. Шереметева (9 500 конницы и 2 500 пехоты при 16 орудиях, не считая иррегулярных казаков и татар) приказано было спуститься вниз по Западной Двине и отрезать Левенгаупта от Риги. К 11 (22) июля Шереметев расположился на реке Аа (Лиелупе) в Мезоттене близ Бауска. Лично проведя рекогносцировку и очень точно оценив силы Шереметева в 10–12 тыс. регулярного строя, Левенгаупт занял сильную оборонительную позицию у мызы Гемауэртгоф (Мур-мыза), тактически выгодную с учётом его пехотного ядра, но стратегически весьма опасную из-за отрезанности корпуса от Риги.
Местность, построение войск и тактические фазы сражения
Из-за расхождения юлианского, особого шведского (опережавшего юлианский на сутки в 1700–1712 гг.) и григорианского календарей дата сражения фиксируется как 15 (26) или 16 (27) июля 1705 г. (16 июля по шведскому календарю). Рубеж Левенгаупта прикрывали с фронта и левого фланга речка, справа — непроходимое болото, а впереди — небольшой лесок. Шведы построились в две линии (первая сомкнутым строем, вторая с интервалами; пехота в центре, кавалерия на крыльях, 17 орудий вдоль всего фронта и несколько резервных батальонов и эскадронов между линиями) с расчётом выдержать первый натиск превосходящих русских сил и перейти в неожиданную контратаку.
Около 17:00 часов Шереметев подошёл к шведскому лагерю (застав противника после утомительного форсированного марша при устройстве бивуака и варке ужина) и, не дожидаясь подтягивания отставшей пехоты и полевой артиллерии, бросил в развёрнутую атаку по пересечённой местности одних драгун. На левом крыле русская кавалерия скрытно прошла под прикрытием леска к речке и едва не окружила выдвинутый наблюдательный отряд полковника Стакельберга. Однако Левенгаупт мгновенно использовал невыгодное построение наступавших: после короткой артиллерийской канонады шведская кавалерия правого крыла полковников Горна и Шрейтерфельда сбила русскую конницу и смяла только подходившую пехоту. На противоположном крыле русская конница прорвала первую шведскую линию, отразила натиск эскадронов второй линии и вынудила шведов отступать, но в решающий момент часть русских драгун вместо развития успеха бросилась грабить шведский обоз. Вторая линия левого крыла Левенгаупта перестроилась, перешла в контрнаступление, по частям разбила расстроенную русскую конницу, отбросила её через ручей и погнала прямо на собственные строившиеся пехотные батальоны. В центре шведская пехота дала прицельные залпы в упор и довершила успех в рукопашном бою. Хотя стремительное продвижение правого фланга образовало опасный разрыв в центре шведов, Шереметев не сумел им воспользоваться, а Левенгаупт вовремя заметил угрозу и в 22:00, с наступлением темноты после четырёхчасового боя, остановил атаку. Ночью Шереметев отступил к Мезоттену и далее к Биржам.
Решающие факторы исхода боя и потери сторон
Победу численно уступавшего шведского корпуса предопределили тактические просчёты русского командования: преждевременная атака одной кавалерией до сосредоточения пехоты и артиллерии на пересечённой местности, утрата управляемости и дисциплины из-за разграбления обоза и разрыв взаимодействия между флангами. Этому противостояли высокая огневая выучка каролинской пехоты, ведшей залповый огонь на близкой дистанции, и гибкое управление второй линией Левенгаупта.
Победа досталась шведам высокой ценой: их потери составили до 1 900 убитых и раненых (ок. 900 погибших и свыше 1 000 раненых; пали полковники Горн, Веннерштедт и Каульбарс, тяжело ранен полковник Ског, а в Уппландском драгунском полку из почти 600 чел. в строю осталось около ста и один майор из 21 офицера). Потери русских по архивным данным (В. С. Великанов, С. Л. Мехнев) достигали 2 250 человек, включая 1 038 не явившихся с боя пехотинцев (из них 26 офицеров), 15 офицеров (полковники С. Кропотов, И. Игнатьев, Г. Сухотин) и 360 драгун убитыми и пропавшими без вести, а также 40 офицеров и 779 драгун ранеными (шведские источники оценивали урон свыше 5 000 чел.); ранения получили сам Б. П. Шереметев (в живот) и генерал Р. Х. Баур (в бедро), на поле боя остались 7 гаубиц, 6 пушек, 8 пехотных знамён и 1 драгунский штандарт.
Стратегические последствия и курс Курляндской кампании
На оперативно-стратегическом уровне триумф при Мур-мызе оказался для шведов «пирровой победой»: обескровленный потерей офицеров и солдат корпус Левенгаупта не мог преследовать русских и удержать Курляндию. Узнав о поражении 22 июля (2 августа) в Вильно, Пётр I отнёсся к нему спокойно, расценив неудачу как незначительный частный эпизод (англ. minor misfortune), поскольку Россия легко восполняла людские потери за счёт новых рекрутских наборов, в отличие от Швеции.
Оставив в Вильно часть войск под командой фельдмаршал-лейтенанта Г. Б. Огильви, Пётр I с главными силами (ок. 60 тыс. чел.) поспешил к Биржам на соединение с Шереметевым. Уже в августе–сентябре 1705 г. русская армия без серьёзного противодействия заняла Курляндию (вкл. Митаву и Бауск), заперев ослабленный корпус Левенгаупта в Риге и обеспечив стратегический тыл перед Гродненской кампанией.
