Предпосылки и стратегическая обстановка перед осадой
После первой арабской осады Константинополя (674–678) и второй междоусобицы в халифате (680–692) Омейяды восстановили единство и возобновили экспансию после разрыва мира Юстинианом II в 692 г. Византия утратила Армению и кавказские княжества, а с 712 г. пограничная оборона Малой Азии начала разрушаться. Положение империи усугубил внутренний кризис 695–717 гг., за который престол семь раз переходил из рук в руки в результате переворотов. Как отмечал Уоррен Тредголд, обладавший несопоставимо большими ресурсами халифат сконцентрировал силы для прямого удара по столице, стремясь «обезглавить» Византию и подчинить её провинции.
Подготовку похода начал аль-Валид I, а его преемник Сулейман (715–717), по сирийским хроникам, поклялся «не прекращать борьбу против Константинополя, пока не истощит страну арабов или не возьмёт город». На равнине Дабик севернее Алеппо собрались элитные сирийские войска (ахл аш-шам) под началом брата халифа Масламы ибн Абд аль-Малика. Император Анастасий II укрепил стены, установил метательные машины, выселил жителей без трёхлетнего запаса продовольствия и послал для разведки в Дамаск патрикия Даниила Синопского. Однако в 715 г. флот в Финике взбунтовался с войсками фемы Опсикий и возвёл на трон Феодосия III. Пользуясь смутой, авангард Сулеймана ибн Муада в сентябре 715 г. занял крепость Лулон, перезимовал у Киликийских ворот и в 716 г. подошёл к Аморию. Стратиг Анатолика Лев Исавр вступил с Масламой в переговоры, но переиграл его, ввёл в Аморий 800 солдат, заключил союз со стратигом Армениакона Артаваздом и 25 марта 717 г. вступил в Константинополь как император Лев III.
Ход осады и боевые действия на суше и на море
Маслама, разграбив Акроин, Сарды и Пергам, перезимовал в западной Малой Азии. Летом 717 г. он переправился через Геллеспонт у Абидоса во Фракию, опустошил округу (лишив себя будущего фуража) и в июле–августе окружил столицу двойной каменной осадной стеной против вылазок и угроз из тыла. По арабским источникам, Маслама отверг предложение Льва III о выкупе по золотой монете с жителя. 1 сентября к Эбдому прибыл арабский флот Сулеймана, а 3 сентября вошёл в Босфор, чтобы перекрыть подвоз зерна с Чёрного моря. При проходе мимо городских стен встречный ветер и течение отнесли арьергард из двадцати тяжёлых кораблей с 2 000 пехотинцев к укреплениям, где византийская эскадра сожгла их «греческим огнём». В ту же ночь Лев поднял цепь через Золотой Рог, и арабский флот укрылся в Состенионе.
Неудача морской блокады позволила византийцам снабжать город, тогда как лагерь Масламы зимой 717/718 г. (снег не сходил более трёх месяцев) поразил жестокий голод: солдаты ели скот, кору, листья и молодые всходы, начались эпидемии и случаи каннибализма (арабская традиция объясняла нехватку хлеба также хитростью Льва на переговорах). Весной 718 г. халиф Умар II направил на подмогу 400 египетских судов Суфьяна, 360 африканских кораблей Изида и малоазийскую армию Мардасана. Экипажи-христиане из Египта дезертировали и выдали диспозицию стоянок у Тузлы и Халкидона; флот Льва III разгромил эскадры «греческим огнём», а византийская засада в холмах у Софона уничтожила войско Мардасана. Одновременно удары болгар хана Тервеля довершили провал: 15 августа 718 г. по приказу Умара II осада была снята. Отступавший флот почти полностью погиб от бури в Мраморном море и извержения вулкана Санторини (по Феофану, в Сирию вернулись лишь пять кораблей).
Решающий фактор, численность сил и потери
Исход осады предопределили мощь стен Феодосия, «греческий огонь» на носах византийских дромонов (срывавший блокаду и уничтожавший транспорты), искусная дипломатия Льва III и союз с Болгарией, а также логистическое перенапряжение армии Омейядов вдалеке от сирийских баз. По Феофану Исповеднику и ат-Табари, болгары атаковали арабские силы и перебили до 22 000 человек (сирийская хроника 846 г. связывает стычку с заходом фуражиров на болгарскую территорию).
Средневековые авторы сильно преувеличивают численность войск: «Хроника Зукнин» называет арабов «бесчисленными», аль-Масуди указывает 120 000 воинов, Михаил Сириец — 200 000 человек и 5 000 кораблей, Феофан — 1 800 судов первой армады, Бар-Эбрей — 30 000 добровольцев при обозе в 12 000 человек и столько же вьючных животных. Гарнизон Константинополя современные историки оценивают примерно до 15 000 человек. Арабская традиция оценивала общие потери мусульман в 150 000 погибших, а Павел Диакон — в 300 000 умерших от голода и чумы; как отметил Джон Хэлдон, эта цифра, «хотя и явно завышена, тем не менее свидетельствует о чудовищности катастрофы в средневековых глазах».
Итоги, дипломатические и исторические последствия
Провал под Константинополем глубоко потряс Омейядский халифат. Как писал Бернард Льюис, финансовое напряжение и гибель флота с сирийской армией «лишили режим главной материальной основы его власти». Умар II обсуждал эвакуацию недавно завоёванных Испании, Средней Азии и Киликии; хотя советники отговорили его, большинство гарнизонов из византийского пограничья было выведено (в Киликии удержали лишь Мопсуестию). Византия вернула часть западной Армении, сожгла порт Лаодикею (719), совершила набег на египетский Тиннис (720–721) и подавила мятеж на Сицилии, но потеряла реальный контроль над Сардинией и Корсикой.
Стратегически цель завоевания Константинополя была оставлена: после двухлетней паузы арабские походы превратились в ежегодные приграничные набеги за добычей вплоть до победы византийцев при Акроиноне (740) и Аббасидской революции. Граница стабилизировалась вдоль гор Тавр и Антитавр более чем на два столетия, а восточный флот халифата пришёл в столетний упадок. В арабском эпосе поражение породило легенды о подвигах Абдаллаха аль-Баттала (Баттала Гази) и символическом въезде Масламы в город. В мировой историографии (Дж. Бьюри, Э. Эйкхофф, П. Дэвис) оборону 717–718 гг. наряду с битвой при Пуатье (732) считают поворотным рубежом, сохранившим Византию оплотом Европы до 1453 г.
