Предпосылки конфликта и блокада маратхов под Панипатом
К середине XVIII века Конфедерация маратхов подчинила обширные земли от северной Кералы до Дели на фоне распада Империи Великих Моголов. В 1758 году полководцы Рагхунатх-рао и Малхар-рао Холкар при поддержке губернатора Адина Бег-хана и сикхов выбили афганские гарнизоны Тимур-шаха из Лахора и вышли к Аттоку на реке Инд. Угроза Пенджабу и обращение встревоженных мусульманских богословов Индии во главе с Шах Валиуллой побудили правителя Империи Дуррани Ахмад-шаха Абдали в 1759 году перейти в контрнаступление. Опираясь на отборную конницу кызылбашей, пуштунские племена и узбекские отряды, он оттеснил маратхов, вступил в союз с рохиллами Доаба (Наджиб уд-Доула) и к июлю 1760 года привлёк на свою сторону наваба Ауда Шуджа уд-Доулу.
Когда Рагхунатх-рао отказался идти на север без дополнительных войск и средств, пешва Баладжи Баджи-рао назначил главнокомандующим своего двоюродного брата и дивана Садашив-рао Бхау (вместе с юным наследником Вишвас-рао). В марте 1760 года армия маратхов (45—60 тысяч комбатантов, элитная гвардия хузурат и 8—10 тысяч регулярных стрелков с современной французской артиллерией Ибрагим-хана Гарди) выступила из Патдура в сопровождении гигантского обоза из 100—200 тысяч паломников и семей. Заняв Дели, Бхау отверг шестипунктный план джатского правителя Сурадж Мала (предлагавшего укрыть семьи и тяжёлые пушки за рекой Чамбал и вести партизанскую войну), из-за чего джаты покинули лагерь. В октябре 1760 года маратхи штурмом взяли Кунджпуру на Ямуне, но упустили переправу врага: 23—25 октября Ахмад-шах форсировал разлившуюся Ямуну у Багхпата, в стычках при Самалкхе и Мератхе уничтожил отряд Говинда Панта Бунделе, перерезал дорогу к Дели и на три зимних месяца запер маратхов в лагере у Панипата. Наджиб уд-Доула сорвал мирные переговоры, а голод и падёж коней вынудили маратхский совет 12 января решиться на прорыв.
Построение сторон и фазы битвы 14 января 1761 года
На рассвете 14 января 1761 года (около 8:00), подкрепившись подслащённой водой, маратхи вышли севернее Кала-Амб и построились на 12-километровом фронте: впереди встали 150—200 дальнобойных французских пушек, за ними на левом крыле — корпус Гарди, в центре — Бхау и Вишвас-рао с гвардией хузурат, на правом — Холкар и Синдхия, позади — молодые ополченцы и гражданский лагерь. Напротив Наджиб уд-Доула прикрывал левый фланг, визирь Шах Вали-хан (19 тысяч латных всадников) и Шуджа уд-Доула держали центр, а рохиллы Хафиз Рахмат-хана — правый фланг; Ахмад-шах наблюдал из тыловой ставки, сохранив свежий 15-тысячный резерв, 2 000 верблюдов с лёгкими пушками и заградотряды (насакчи).
Бой открылся артиллерийской дуэлью. После первых перелётов картечь и беглые залпы мушкетёров Ибрагим-хана Гарди в течение трёх часов перебили до 12 тысяч рохиллов на правом крыле коалиции, а яростный прорыв Садашив-рао Бхау в центре расщепил линии Шах Вали-хана (бегущих всадников шах заставил вернуться огнём насакчи, тогда как Шуджа уд-Доула воздержался от поддержки). Но изголодавшиеся кони маратхов быстро выдохлись, резерва у Бхау не осталось, а нетерпеливые кавалеристы Виттхала Винчуркара и Дамаджи Гаеквада самовольно покинули прикрытие гардцев, попали под прицельный огонь джизаилов рохиллов и оставили фланг Гарди открытым при полном бездействии правого крыла Холкара.
В решающий момент днём Ахмад-шах двинул 15-тысячный резерв (10 тысяч латников в кожаных доспехах на помощь Шах Вали-хану и подкрепление рохиллам) и 2 000 верблюдов с замбураками (шутурналами), бившими поверх голов своей пехоты. В рукопашной между 14:00 и 16:00 часами пуля сразила Вишвас-рао; Бхау сошёл с боевого слона и пересел на коня (три лошади погибли под ним), но вид пустого сиденья на слоне вызвал слух о его смерти, а в тылу взбунтовались пленные афганцы из Кунджпуры, повязавшие зелёные пояса как тюрбаны. Смятый с фронта и тыла центр маратхов был окружён и бился до заката; лишь Холкару и Синдхии удалось увести Парватибай и Нана Фаднависа на юг (до Гвалиора дошли около 15 тысяч воинов), тогда как афганцы преследовали бегущих всю ночь при полной луне.
Решающие факторы и потери сторон
Победу Дуррани определила стратегическая изоляция врага и мобильность огневых средств. Высококлассная европейская пехота и дальнобойная артиллерия Гарди потеряли манёвр без согласованной поддержки враждующих сардаров и в отрыве от лёгкой конницы, изнурённой трёхмесячным голодом и обременённой 200-тысячным гражданским лагерем. Напротив, единое командование Ахмад-шаха, заградительные отряды, свежие латные резервы и особенно верблюжьи фальконеты-замбураки с длинноствольными ружьями-джизаилами обеспечили перелом на излёте дня.
Потери оказались чудовищными даже по меркам крупнейших войн XVIII века. Афганская коалиция потеряла около 15—20 тысяч человек (примерно 5 тысяч афганцев и 15 тысяч рохиллов). Маратхи потеряли от 30 до 40 тысяч воинов убитыми на поле боя и при преследовании (не считая до 20 тысяч погибших в стычках осады), включая Бхау, Вишвас-рао и казнённого в плену Гарди; на следующий день по свидетельству дивана Ауда Каши Раджи (подтверждённому Джеймсом Грант-Даффом) победители казнили около 40 тысяч пленных и угнали в рабство до 22 тысяч женщин и детей (две тысячи из них отбили сикхи Джассы Сингха Ахлувалии). По оценке историка Т. С. Шейвалкера, общая гибель воинов и мирных спутников составила не менее 100 тысяч человек.
Политические последствия для Индостана
Потрясённый вестью о катастрофе и гибели сына, пешва Баладжи Баджи-рао умер летом 1761 года, а экспансия маратхов на север остановилась на целое десятилетие: лишь при молодом пешве Мадхав-рао I и полководце Махаджи Синдхии маратхи к 1771 году вновь утвердили своё влияние в Дели. Вместе с тем и сам Ахмад-шах Дуррани не удержал Центральную Индию — из-за недовольства неоплаченного войска и угроз в тылу он вскоре вернулся в Афганистан, оставив в Дели союзника Наджиб уд-Доулу.
Взаимное истощение двух держав создало на севере Индостана глубокий политический вакуум. В Пенджабе этим немедленно воспользовалась сикхская конфедерация (Дал Халса), вытеснившая афганских наместников и закрепившая власть над провинцией. На востоке же отсутствие сильной имперской власти в Дели развязало руки Британской Ост-Индской компании, которая после побед при Плесси (1757) и Буксаре (1764) превратилась в главную силу субконтинента.
