Происхождение и исторический контекст отмены веротерпимости
Эдикт Фонтенбло стал итогом многолетнего сворачивания религиозного компромисса, установленного Генрихом IV в Нантском эдикте 13 апреля 1598 года. Завершив Религиозные войны, Нантский эдикт предоставил гугенотам свободу совести, право ограниченного публичного культа, гражданское равноправие, смешанные судебные палаты (Chambres de l’Édit) и около двухсот укреплённых городов-убежищ (places de sûreté, среди них Ла-Рошель, Сомюр и Монтобан). При Людовике XIII кардинал Ришелье лишил протестантов политической и военной автономии, но Нимский эдикт милости 1629 года подтвердил веротерпимость, что 8 июля 1643 года и 21 мая 1652 года формально признавал и двор Людовика XIV.
С началом самостоятельного правления Людовика XIV в 1661 году ситуация изменилась: король и католическое духовенство рассматривали религиозное инакомыслие как несовместимое с абсолютным самодержавием. Придирчиво толкуя 9-ю статью Нантского эдикта (допускавшую богослужение лишь там, где оно шло в 1596–1597 годах), власти сносили протестантские храмы, декларацией от 2 апреля 1666 года подорвали свободу культа, а с 1681 года развернули «драгонады» — насильственный постой драгун в домах гугенотов для принуждения к переходу в католичество (возобновлённый и севернее Луары). Распространённое прежде мнение о главной роли мадам де Ментенон в отмене эдикта современные историки считают недоказанным: внучка кальвиниста Агриппы д’Обинье сама избегала подозрений в покровительстве протестантам, тогда как курс определяли сам Людовик XIV и его министры.
Ключевые положения Эдикта Фонтенбло
Подготовленный канцлером Мишелем Летеллье эдикт был подписан Людовиком XIV в Фонтенбло 18 октября 1685 года и обнародован 22 октября. Преамбула обосновывала отмену Нантского эдикта юридической фикцией: будто бы закон Генриха IV лишь временно способствовал возвращению гугенотов в католичество, а поскольку «наилучшая и наиболее многочисленная часть» подданных уже обратилась, эдикт стал излишним.
- Аннулирование старых актов: отменялись Нантский эдикт 1598 года, Нимский эдикт 1629 года и все последующие уступки гугенотам.
- Уничтожение церквей и школ: предписывалось немедленно разрушить все уцелевшие протестантские храмы, закрыть гугенотские школы и полностью прекратить реформатские богослужения (как публичные, так и частные в сеньориях), обязывая крестить и воспитывать детей в католической вере.
- Высылка пасторов и кары «новообращённым»: неотрекшимся пасторам надлежало покинуть королевство под страхом каторги на галерах; та же кара ожидала «новообращённых» (nouveaux convertis), уличённых в тайном исповедании протестантизма.
- Запрет эмиграции мирян: рядовым протестантам выезд из Франции воспрещался под угрозой галер и тюрьмы, а уехавшим ранее предписывалось вернуться в четырёхмесячный срок под страхом конфискации имущества.
Анализ документа, реакция современников и отмена
Эдикт сочетал риторику королевского благочестия с жёсткими полицейскими мерами. В статье VII, процитированной в русском «Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона», запрет на любые послабления звучал бескомпромиссно:
Мы запрещаем допускать что-либо, сколько-нибудь похожее на уступку в пользу реформатской религии
Историки сопоставляют Эдикт Фонтенбло с испанским Альгамбрским декретом 1492 года об изгнании евреев и выселением морисков 1609–1614 годов: как и в большинстве европейских монархий (кроме Речи Посполитой и Трансильвании), во Франции утверждалась государственная конфессиональная однородность. При этом запрет на эмиграцию мирян придавал французскому указу особую репрессивность. Католические иерархи приветствовали шаг короля: Жак-Бенинь Боссюэ сравнивал Людовика XIV с Константином и Карлом Великим, а папа Иннокентий XI поздравил его грамотой 13 декабря 1685 года. Однако против насильственных обращений выступали янсенисты, а преследования на юге в горах Севенн вызвали восстание камизаров. В правление Людовика XV гонения ослабли, а труды просветителей (Анн-Робер-Жак Тюрго) и усилия министра Мальзерба и Жан-Поля Рабо Сент-Этьена привели к подписанию Людовиком XVI Версальского эдикта о веротерпимости 7 ноября 1787 года (зарегистрирован 29 января 1788 года), вернувшего протестантам гражданские права перед Декларацией прав человека и гражданина 1789 года.
Историческое значение и экономико-демографические последствия
Запрет выезда не удержал гугенотов: за два десятилетия Францию нелегально покинули, по разным оценкам, от 210 до 900 тысяч человек (при том что сам король 17 января 1686 года уверял, будто из 800–900 тысяч протестантов остались необращёнными лишь 1000–1500). Беженцы переселялись в Голландию, Англию (в Лондоне открылось свыше тридцати кальвинистских церквей), Швейцарию, Шотландию, Швецию, Данию (Фредерисия, 1720), Россию, Северную Америку и Капскую колонию; курфюрст Бранденбургский Фридрих Вильгельм уже в конце октября 1685 года издал Потсдамский эдикт с льготами для переселенцев, а датский король Фредерик IV в 1720 году пригласил их в Ютландию.
Массовый исход обернулся для Франции тяжёлой «утечкой умов» и ремёсел. Страну покинули дизайнер Даниэль Маро, математик Абрахам де Муавр, изобретатель Дени Папен, путешественник Жан Шарден, Жан Барбо, Жан Люзак, полководец герцог Шомберг, мастера шёлкоткачества, производства зеркального стекла, часов, ювелирных и столярных изделий, усилив экономики протестантских соперников Версаля и подорвав французскую торговлю. В октябре 1985 года, к трёхсотлетию указа, президент Франции Франсуа Миттеран принёс потомкам гугенотов официальные извинения.
