Генуэзская конференция и сближение «держав-изгоев»
После Первой мировой и Гражданской войн и Германия, и Советская Россия оказались в международной изоляции. Веймарская республика была обременена военными ограничениями и репарациями Версальского договора 1919 года, а РСФСР не признавалась ведущими западными державами из-за аннулирования царских долгов и национализации. Общее неприятие версальской системы и взаимный экономический интерес (Германия искала рынки и сырьё, Советская Россия в период нэпа — станки и специалистов) способствовали сближению. После временного соглашения мая 1921 года предварительные переговоры прошли в Берлине в начале 1922 года и при остановке советской делегации по пути в Италию.
Непосредственным поводом стала Генуэзская конференция апреля 1922 года, созванная по инициативе британского премьера Д. Ллойда Джорджа. Французский премьер Р. Пуанкаре добивался от Москвы возврата довоенных долгов и собственности, подталкивая её выставить Германии репарационный счёт по статье 116 Версальского договора, тогда как немцам предлагали войти в западные консорциумы против России. Опасаясь сговора за свой счёт, делегации Г. В. Чичерина и В. Ратенау (при содействии канцлера К. Вирта) тайно встретились в Рапалло и 16 апреля 1922 года подписали двусторонний договор.
Основные постановления договора и дополнение от 5 ноября 1922 года
Краткий документ из шести статей решал спорные вопросы военного и послереволюционного времени:
- Отказ от военных претензий (статья 1). Стороны взаимно отказались от возмещения военных расходов, военных и невоенных убытков граждан, а также затрат на содержание военнопленных и интернированных красноармейцев в Германии.
- Признание национализации (статья 2). Германия отказалась от претензий, вытекающих из советских мер в отношении германских граждан и государства (национализированный германский акционерный капитал оценивался Чичериным в 378 млн рублей), при условии, что РСФСР не будет удовлетворять аналогичных требований третьих стран.
- Дипломатические отношения и торговля (статьи 3 и 4). Возобновлялись дипломатические и консульские отношения, а экономические связи и правовое положение граждан строились на принципе наибольшего благоприятствования (за исключением льгот для других советских республик и бывших частей Российской империи).
- Экономическое содействие (статьи 5 и 6). Правительства обязались консультироваться перед общим международным урегулированием и содействовать деловым связям частных фирм с советскими организациями.
5 ноября 1922 года в Берлине дополнительное соглашение (подписи А. фон Мальцана, В. Х. Ауссема и Н. Н. Крестинского) распространило действие Рапалльского договора на УССР, БССР, Грузию, Азербайджан, Армению и Дальневосточную республику.
Анализ ключевых формулировок и скрытых механизмов
Бессрочный договор отличался гибким вступлением в силу: согласно статье 6 большинство положений действовали немедленно с момента подписания, а пункт «б» статьи 1 и статья 4 — после ратификации (ВЦИК ратифицировал документ 16 мая, рейхстаг — 4 июля 1922 года). Ключевой политической нормой стала статья 3:
Diplomatic and consular relations between the German Reich and the Russian Socialist Federal Soviet Republic shall be resumed immediately. The conditions for the admission of the Consuls of both Parties shall be determined by means of a special agreement.
Немедленное восстановление дипотношений подкреплялось оговоркой статьи 2 о невыплате компенсаций третьим государствам: в Генуе она не позволила Антанте вынудить Москву признать старые долги, так как любая уступка Парижу или Лондону аннулировала бы отказ Германии от её претензий.
В тексте договора не содержалось секретных военных статей, однако пункт статьи 5 о поддержке частных фирм создал прикрытие для тайного взаимодействия рейхсвера и Красной армии (контакты шли ещё с зимы 1920–1921 годов). В 1920-е годы возникли концессии «Юнкерса» в Филях, химический проект «Берсоль» (оба завершились срывом обязательств), а позднее — авиашкола в Липецке (1925), танковая школа в Казани и аэрохимический полигон «Томка» под Вольском, действовавшие до 1933 года.
Историческое значение и эволюция «духа Рапалло»
Известие о подписании Рапалльского договора сорвало сценарий Генуэзской конференции и вызвало резкое недовольство Великобритании и Франции, а впоследствии и тревогу в малых государствах Европы. Для Советской России соглашение стало первым полноценным дипломатическим прорывом, проложившим путь к волне признаний 1924 года; для Веймарской Германии — первым равноправным договором после Версаля. ВЦИК ратифицировал договор 16 мая, германский рейхстаг — 4 июля 1922 года, а обмен ратификационными грамотами состоялся в Берлине 31 января 1923 года; 19 сентября 1923 года трактат был зарегистрирован в Лиге Наций.
Вместе с тем союз оставался прагматичным: в условиях общего неприятия Версаля обе стороны преследовали собственные цели. По мере укрепления позиций Германии после «плана Дауэса» и Локарнских соглашений 1925 года в Берлине усиливалось прозападное крыло, хотя курс Рапалло был вновь подтверждён Берлинским договором 1926 года о нейтралитете. После 1927 года военно-промышленные проекты пошли на спад — контракты с «Юнкерсом», «Штольценбергом» и «Круппом» не принесли ожидаемой отдачи, и акцент сместился на обмен специалистами и стажировки командиров, а в 1933 году военные объекты в СССР закрылись. Историки (включая А. Тейлора и Г. Винклера) отмечают взаимное недоверие участников и геополитические расчёты германской стороны на пересмотр границ, но для истории дипломатии «Рапалло» осталось символом самостоятельного двустороннего прорыва изоляции.
