Переговоры и обстоятельства подписания
Летом 1939 года на фоне срыва англо-франко-советских переговоров и подготовки нацистской Германии к войне против Польши Москва и Берлин резко пошли на сближение. 23 августа 1939 года в Москву прибыл министр иностранных дел Германии И. фон Риббентроп. По воспоминаниям переводчика В. Н. Павлова и показаниям Риббентропа на Нюрнбергском процессе, немецкая делегация привезла только проект открытого договора о ненападении, однако И. В. Сталин в самом начале переговоров заявил: «К этому договору необходимы дополнительные соглашения, о которых мы ничего нигде публиковать не будем».
Осознавая заинтересованность А. Гитлера в советском нейтралитете, Сталин дал понять, что без получения половины Польши и Прибалтики (на тот момент без Литвы с портом Либава) Риббентроп может сразу лететь обратно. Текст составили, отредактировали, перепечатали и подписали в ночь на 24 августа 1939 года (официально датирован 23 августа) в кремлёвском кабинете В. М. Молотова при строгом требовании неразглашения. Пять дней спустя, 28 августа 1939 года, Молотов и Риббентроп подписали в Москве короткое «Разъяснение» к пункту 2, уточнив польскую разграничительную линию добавлением реки Писсы.
Содержание четырёх пунктов протокола
В отличие от открытого Договора о ненападении, ратифицированного Верховным Советом СССР 31 августа 1939 года, протокол состоял из преамбулы и четырёх тайных пунктов:
- Пункт 1 (Прибалтика и Финляндия): при «территориально-политическом переустройстве» областей Прибалтийских государств (Финляндия, Эстония, Латвия, Литва) северная граница Литвы становилась границей сфер интересов: Финляндия, Эстония и Латвия отходили к сфере СССР, а Литва — к Германии (уже 28 сентября 1939 года по новому протоколу к Договору о дружбе и границе Литву перевели в советскую сферу в обмен на часть польских территорий). Интересы Литвы в отношении Виленской области признавались обеими сторонами.
- Пункт 2 (Польское государство): граница сфер интересов в Польше намечалась приблизительно по линиям рек Нарева, Вислы и Сана (с 28 августа — Писсы, Наревы, Вислы и Сана). Вопрос сохранения независимой Польши и её границ откладывался до дальнейшего политического развития и подлежал решению «в порядке дружественного обоюдного согласия».
- Пункт 3 (Юго-Восток Европы): СССР подчёркивал интерес к Бессарабии, а Германия заявляла о полной политической незаинтересованности в этих областях.
- Пункт 4 (Секретность): стороны обязывались сохранять протокол в строгом секрете.
Дипломатическая формула и правовой анализ
Протокол написан обтекаемым дипломатическим языком: вместо открытых терминов аннексии или раздела применяется условная формула «в случае территориально-политического переустройства», заданная уже во вводном абзаце:
При подписании договора о ненападении между Германией и Союзом Советских Социалистических Республик нижеподписавшиеся уполномоченные обоих сторон обсудили в строго конфиденциальном порядке вопрос о разграничении сфер обоюдных интересов в Восточной Европе.
Однако за обтекаемыми формулировками стояло распоряжение судьбой третьих суверенных государств без их ведома и согласия. Историки В. Я. Сиполс и С. З. Случ отмечают, что Германия стремилась к оккупации Польши до «линии четырёх рек», а Сталин отодвигал вермахт от прежних рубежей, рассматривая сферу интересов как будущую границу СССР. Как подчёркивает исследователь А. А. Пронин, протокол был юридически неправомерным, так как касался третьих стран и противоречил мирным договорам 1920 года и договорам о ненападении 1926–1933 годов; кроме того, он не выносился на ратификацию Верховного Совета и рейхстага, оставаясь негласным актом личной власти. Такую оценку закрепило Постановление Съезда народных депутатов СССР от 24 декабря 1989 года № 979-1:
7. Съезд народных депутатов СССР осуждает факт подписания «секретного дополнительного протокола» от 23 августа 1939 года и других секретных договоренностей с Германией. Съезд признает секретные протоколы юридически несостоятельными и недействительными с момента их подписания.
Реализация, сокрытие и историческое значение
На практике протокол немедленно определил политику 1939–1940 годов: за германским вторжением в Польшу 1 сентября последовали ввод Красной армии в Западную Украину и Западную Белоруссию 17 сентября, Договор о дружбе и границе 28 сентября 1939 года, Зимняя война с Финляндией и присоединение Прибалтики, Бессарабии и Северной Буковины летом 1940 года. Протокол утратил силу 22 июня 1941 года с нападением Германии на СССР, а польские территориальные статьи дополнительно отменило Соглашение Сикорского — Майского от 30 июля 1941 года.
Тайна утекла в западные посольства уже 24 августа 1939 года (через дипломата Г. фон Херварта американцу Ч. Болену). Хотя немецкий подлинник сгорел в 1944 году, сотрудник МИД Германии К. фон Лёш передал микрофильм британцам в мае 1945 года; копию безуспешно пытался огласить защитник Гесса Зайдль на Нюрнбергском процессе, а широкую известность документ получил в сборнике Госдепартамента США «Нацистско-советские отношения. 1939–1941 гг.» (1948). В СССР протокол отрицался десятилетиями (книга «Фальсификаторы истории» 1948 г., заявления В. М. Молотова, хотя Н. С. Хрущёв подтверждал его наличие в мемуарах), пока комиссия А. Н. Яковлева и СНД СССР в 1989 году не признали подлинность текста (впервые издан в журнале «Вопросы истории», № 6, 1989). В октябре 1992 года Д. А. Волкогонов обнаружил советский оригинал в пакете № 34 Особой папки Архива Президента РФ («Новая и новейшая история», № 1, 1993; фотокопии опубликованы фондом «Историческая память» в 2019 году).
