Предпосылки и исторический контекст
После нескольких десятилетий шатких перемирий в Столетней войне вступивший на английский престол в 1413 году молодой король Генрих V Ланкастер решил возобновить притязания на французскую корону и утраченные земли Плантагенетов. Момент благоприятствовал английскому вторжению: Франция при душевнобольном короле Карле VI была расколота ожесточённой гражданской распрей между враждовавшими группировками арманьяков и бургиньонов. На дипломатических переговорах 1414–1415 годов Генрих V требовал выплаты невыплаченного выкупа за Иоанна II Доброго (1,6 миллиона экю), возвращения Нормандии, Анжу, Турени и полной суверенной Аквитании, а также руки Екатерины Валуа с огромным приданым. После отклонения этих условий и одобрения английским парламентом «двойной субсидии» война стала неизбежной.
13 августа 1415 года армия Генриха V высадилась в устье Сены и осадила Арфлёр — стратегический «ключ к Нормандии». Гарнизон крепости продержался до 22 сентября; затянувшаяся осада и вспышка дизентерии серьёзно сократили английское войско. Отказавшись от немедленного возвращения в Англию, Генрих в начале октября повёл оставшиеся около 6–9 тысяч измождённых воинов маршем на север к английскому оплоту Кале, чтобы продемонстрировать свои права на континенте. Крупная французская армия, собиравшаяся у Руана под началом коннетабля Шарля д’Альбре и маршала Жана II ле Менгра (Бусико), перекрыла броды по Сомме, но англичанам удалось форсировать реку южнее Перонны (у Бетанкура и Вуайена). Настигнув отступавших на пути к Кале, французские полководцы преградили им дорогу близ Азенкура вечером 24 октября.
Ход событий и ключевые механизмы
Местность и боевые порядки сторон
Поле сражения представляло собой узкую полосу свежевспаханной земли шириной около 700 метров (750 ярдов), зажатую с обоих флангов лесными массивами деревень Азенкур и Трамекур и превращённую затяжными осенними ливнями в вязкое месиво. Утром 25 октября после трёх часов бездействия, в течение которых французы ожидали подхода подкреплений, Генрих V решился сдвинуть войско вперёд на дистанцию прицельного выстрела из лука, чтобы навязать сражение измотанной голодом армии на выгодном оборонительном рубеже.
- Построение англичан: войско разделилось на три баталии (центр короля, правое крыло Эдуарда Йоркского, левое барона Камойса) со спешенными латниками в линию глубиной в четыре шеренги. Почти 80 % армии составляли английские и валлийские лучники под общим руководством сэра Томаса Эрпингема, размещённые на флангах (или, по версии А. Бёрна, и клиньями в строю) за вкопанными под наклоном заострёнными деревянными кольями — новацией, вероятно заимствованной из османской тактики при Никополе (1396).
- Нарушение французского плана: согласно сохранившемуся французскому боевому расписанию, стрелки и арбалетчики должны были прикрывать фланги спереди, а отборные конные отряды — атаковать английских лучников и тыловой обоз. Однако в условиях теснины и феодального соперничества знатные рыцари и принцы крови потребовали мест в первом ряду: в результате две мощные линии (около 4800 и 3000 спешенных латников глубиной до 16 шеренг) плотно забили узкое поле, а французских стрелков оттеснили в тыл, лишив их возможности поддержать атаку.
Ключевые фазы битвы
Когда английские лучники заново вкопали колья и обрушили тучи стрел на врага, малочисленная из-за недисциплинированности (часть всадников отъехала греться и кормить коней) французская кавалерия пошла в атаку по флангам. Лошади вязли в размокшей пашне, натыкались на острые колья и, обезумев от ранений (конский доспех защищал лишь голову и грудь), разворачивались назад, прорывая и сминая порядки следовавшего следом авангарда спешенных французских рыцарей.
Основной пеший удар во главе с коннетаблем д’Альбре превратился в изматывающую трагедию. Облачённые в латы весом 23–27 килограммов французы преодолевали около 300 метров по вязкой грязи с опущенными забралами под непрерывным обстрелом. Хотя лучшая стальная броня выдерживала стрелы в корпус, уязвимыми оставались прорези шлемов, конечности и более дешёвые железные доспехи; главное же — крайняя теснота («эффект бутылочного горлышка») лишала сражавшихся в первых рядах возможности даже замахнуться оружием. Когда волны второй линии начали теснить передние шеренги, упавшие в грязь рыцари задыхались под грузом доспехов и тел товарищей.
Расстреляв запас стрел, лёгкие и мобильные английские лучники с топорами, мечами, ножами и деревянными молотами устремились в рукопашную, добивая и захватывая обессилевших латников, тогда как сам Генрих V сражался в первой линии над телом раненого брата Хамфри Глостерского. В финале боя местный сеньор Изембер д’Азенкур с отрядом крестьян совершил налёт на английский обоз, захватив часть личной казны короля. Опасаясь удара с тыла и перегруппировки свежего французского арьергарда при огромном числе слабо охраняемых пленников, Генрих отдал спорный приказ перебить пленных (исключая высших вельмож ради выкупа); рыцари отказались, и расправу исполняли около двухсот лучников до отмены приказа после рассеивания французского резерва.
Источниковедческая база и свидетельства
Азенкурская кампания задокументирована необычайно подробно: сохранилось не менее семи синхронных или почти синхронных нарративных отчётов, три из которых написаны непосредственными очевидцами. Английскую сторону представляет анонимная хроника королевского капеллана Gesta Henrici Quinti («Деяния Генриха V», 1416–1417), находившегося во время битвы при обозе, а также стихотворные и прозаические сводки XV века. С бургундско-французской стороны подробнейшие описания оставили очевидец Жан Лефевр де Сен-Реми (находившийся при английском короле как герольд), Энгерран де Монстреле, Жан де Ваврен, Жиль де Бувье и парижский монах-хронист из аббатства Сен-Дени (Мишель Пентуан).
Особым открытием XX века стало обнаружение в 1980-х годах историком Кристофером Филлпотсом в Британской библиотеке (рукопись BL Cotton MS Caligula D v) подлинного французского боевого плана Азенкурской кампании, составленного для маршала Бусико и коннетабля д’Альбре в октябре 1415 года. Этот частично обгоревший документ опроверг бытовавшее мнение о полном отсутствии тактической мысли у французского командования: план предусматривал грамотное взаимодействие лучников на крыльях, тяжёлой пехоты в центре и кавалерийских ударов по английским стрелкам и обозу, но оказался сорванным на месте из-за сословного тщеславия и избыточного числа знати в авангарде.
Документальную основу численных расчётов составляют английские казначейские и платёжные списки (обследованные Анной Кюри), фиксирующие реальный состав нанятых отрядов в Саутгемптоне и потери в Арфлёре.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Франция понесла катастрофический урон: на поле боя пали около 6 тысяч воинов, включая цвет военной и административной элиты страны — 3 герцогов (Брабанта, Бара и Алансона), около 9 графов, коннетабля Шарля д’Альбре, адмирала де Дампьера, великого магистра арбалетчиков Давида де Рамбюра, архиепископа Санского и бальи девяти крупных северных городов. От 700 до 2200 знатных французов (в том числе герцоги Орлеанский и Бурбонский, маршал Бусико и граф Ришмон) попали в многолетний английский плен. Потери англичан, по документально подтверждённым данным, составили не менее 112 человек (по Монстреле — до 600, по Ваврену — до 1600), но среди павших оказались герцог Эдуард Йоркский и граф Саффолк.
Хотя истощённая английская армия сразу после победы ушла через Кале в Лондон, долгосрочные стратегические и политические последствия Азенкура оказались огромными. Обезглавленная и парализованная распрями арманьяков и бургиньонов (усугублёнными убийством Жана Бесстрашного в 1419 году), Франция не смогла организовать системную оборону во время нового методичного наступления Генриха V в Нормандии в 1417–1419 годах. В результате в 1420 году Карл VI и бургундская партия подписали договор в Труа: дофин Карл лишался прав на корону, а Генрих V становился регентом и наследником французского престола, скрепив союз браком с Екатериной Валуа. Лишь ранняя смерть Генриха V (1422) и перелом под Орлеаном в 1429 году не позволили Англии завершить объединение двух корон.
Дискуссии и оценки в историографии
Несмотря на обилие хроник, почти все ключевые аспекты битвы остаются предметом научной полемики. Наиболее острый спор развернулся вокруг численности армий: британский историк Анна Кюри (2000, 2005) на базе английских казначейских реестров и пересмотра французских списков пришла к выводу о куда более скромном перевесе французов (до 12 тысяч против 6–9 тысяч или даже 4 тысячи против 2,4 тысячи), тогда как Джульет Баркер и Клиффорд Роджерс отстаивают традиционное 4–6-кратное численное превосходство Франции (около 20–30 тысяч с учётом вооружённых слуг против 6–8 тысяч у Генриха V).
Продолжаются дискуссии и о военном механизме победы. Если Альфред Бёрн видел ключ к успеху в «клиньях» лучников, встроенных в боевую линию, то Джим Брэдбери и Мэттью Беннетт считают, что стрелки сосредоточились преимущественно на флангах. Экспериментальная археология показала, что стрелы из длинного лука не пробивали высококачественную закалённую стальную кирасу начала XV века; тем не менее К. Роджерс и Дж. Киган подчёркивают решающую роль залпового огня против лошадей, кованого железа худшего качества, суставов и забрал, а главное — психологического и физического истощения рыцарей в грязи. Наконец, пересматривается моральная оценка казни пленников (Дж. Киган трактует её не как тотальную бойню, а как жёсткую меру устрашения на фоне реальной угрозы контрудара) и даже география битвы: в 2019 году историк Майкл Ливингстон на основании старых карт и нехватки археологических находок предложил локализовать поле боя несколько западнее традиционной долины у Азенкура.
