Предпосылки и исторический контекст
Во второй половине XIII века стратегическое значение трёх альпийских общин вокруг Фирвальдштетского озера — Ури, Швица и Унтервальдена — резко возросло благодаря открытию сквозного пути через перевал Сен-Готард, соединившего германские земли с Северной Италией кратчайшим торговым маршрутом. Свободные крестьянские общины этих «лесных кантонов» обладали имперскими грамотами Фридриха II Гогенштауфена (в частности, для Ури в 1231 г. и Швица в 1240 г.), гарантировавшими им статус земель непосредственного имперского подчинения (Reichsunmittelbarkeit) и самоуправление через выборных ландамманов.
Этому положению угрожала экспансия дома Габсбургов, стремившегося объединить свои родовые владения в Ааргау и Тургау с контролем над альпийскими перевалами. После смерти короля Рудольфа I Габсбурга в 1291 году Ури, Швиц и Нидвальден заключили союзную грамоту о взаимной помощи. Конфликт вспыхнул с новой силой после двойного избрания короля Германии в 1314 году, когда на корону Священной Римской империи одновременно претендовали Людвиг IV Баварский из рода Виттельсбахов и Фридрих Красивый Габсбург. Лесные кантоны, чьи вольности в 1309 году подтвердил Генрих VII, поддержали Людвига Баварского, опасаясь поглощения со стороны Австрии.
Непосредственным поводом к войне стала многолетняя тяжба между крестьянами Швица и богатым бенедиктинским аббатством Эйнзидельн, находившимся под покровительством Габсбургов, из-за освоения лесных и пастбищных угодий. После того как настоятель добился от констанцского епископа отлучения швицев от церкви, в ночь на 6 января 1314 года отряд из Швица под началом Вернера Штауффахера совершил набег на аббатство Эйнзидельн, разграбил обитель и увёл нескольких монахов в заложники. Отлучение было распространено на всех трёх союзников, а брат Фридриха Красивого — герцог Леопольд I Австрийский — приступил к подготовке карательного похода для окончательного покорения непокорных кантонов.
Ход событий и ключевые механизмы
Осенью 1315 года Леопольд I сосредоточил рыцарскую конницу и вспомогательную пехоту у города Цуг, намереваясь нанести главный удар в сердце Швица с севера, в то время как вспомогательные отряды должны были сковать силы Ури и Унтервальдена отвлекающими манёврами.
Замысел кампании и предупреждение конфедератов
- Демонстрационные удары Габсбургов: чтобы распылить силы горцев, австрийские отряды двинулись к Арту с северо-запада, из Энтлебуха и Люцерна против Унтервальдена, а граф Отто фон Штрассберг с крупным отрядом перешёл перевал Брюниг в Обвальден. Сам Леопольд I повёл основные силы через Эгери в направлении перевала Заттель.
- Разведка и «стрелы с вестью»: жители лесных кантонов заблаговременно укрепили наиболее очевидные проходы (в частности, Арт) деревянными и земляными засеками (Letzi). По преданию, зафиксированному в хронике Конрада Юстингера (ок. 1430), сочувствовавшие им рыцари фон Хюненберг перебросили через укрепления стрелы с пергаментной запиской «Берегитесь у Моргартена» (hütend üch am morgarten), раскрыв точный маршрут главного удара.
- Выбор позиции у озера Эгери: силы Швица (около 1300 чел., усиленные примерно 300–400 ополченцами Ури и 100–200 из Унтервальдена) заняли высоты между южным берегом озера Эгери и проходом к Заттелю. Здесь дорога превращалась в узкую тропу длиной до 2 км, зажатую между крутым лесистым склоном и озерно-болотистой низиной близ хутора Шафштеттен.
Разгром маршевой колонны в теснине 15 ноября 1315 года
- Блокирование авангарда: 15 ноября 1315 года австрийское войско вытянулось в длинную узкую колонну, в голове которой следовали закованные в броню рыцари. Встретив завал у Шафштеттена, преграждённый передовым отрядом горцев, всадники остановились, сбившись в тесную неповоротливую массу; позади следовавшая пехота напирала на голову колонны.
- Камнепад и расчленение строя: в этот момент швейцарцы перешли к заранее подготовленной засадной атаке сверху со склона Фиглерфлу. Ополченцы обрушили на всадников град камней и скатывавшиеся стволы деревьев, обратив коней в бегство, а отдельный мобильный отряд перерезал тыл колонны, отделив рыцарскую конницу от пеших отрядов.
- Действие алебард в ближнем бою: воспользовавшись тем, что тяжёлая кавалерия не могла развернуться на скользкой от грязи и болотистой тропе, легковооружённые горцы спустились со склона и атаковали в рукопашной. Решающим оружием стали длинные швейцарские алебарды (в латинских источниках — jesa, у Юстингера — helnbarten), соединявшие функции топора, копья и крюка: ими всадников стаскивали с сёдел и прорубали латную защиту. Потерявшие управление рыцари и пехотинцы пытались бежать назад по узкой дороге или бросались в ледяные воды озера Эгери. По оценкам современников, пало около 1500–2000 воинов Габсбургов (главным образом рыцарей и дворян), тогда как потери конфедератов исчислялись единицами. Сам герцог Леопольд едва спасся в Цуг.
Источниковедческая база и свидетельства
Ранние свидетельства о битве при Моргартене немногочисленны, но чрезвычайно выразительны; вместе с тем историкам приходится тщательно отделять факты XIV века от позднейшей патриотической мифологизации XV–XVI веков. Главным источником, близким по времени к событиям, служит хроника францисканца Иоганна из Винтертура (составлена в 1340-х гг.), чей отец лично участвовал в походе на стороне Габсбургов. Хронист передал ужас уцелевших австрийских воинов, описывая сражение как «бойню скота»: по его словам, горцы «убивали их, как овец», а пехотинцы в панике бросались в озеро, предпочитая утонуть, чем пасть под ударами конфедератов. Важные, хотя и краткие указания на место сражения («в земле Швиц и Ури») содержат также анналы Петра Житавского и хроника Маттиаса из Нойенбурга (ок. 1350 г.), впервые упомянувшего применение страшного древкового оружия jesa.
Обрастание сюжета легендарными деталями произошло лишь в XV столетии — в «Бернской хронике» Конрада Юстингера (ок. 1430 г.) и иллюминированной хронике Бендихта Чахтлана (ок. 1470 г.). Именно к этому слою традиции относятся рассказ о совете придворного шута Куони фон Штокена («вы все обсудили, как войти в эту страну, но никто не подумал, как вы будете из неё выбираться»), сюжет со стрелами дворян фон Хюненберг и точная фиксация самого топонима «Моргартен» (букв. «свиной загон» — название альпийского пастбища, впоследствии перенесённое на всю теснину). Достоверную дипломатическую рамку итогов сражения дополняют подлинные актовые памятники — текст Брунненского союзного договора от 9 декабря 1315 года и императорские грамоты Людвига IV Баварского от марта 1316 года.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Военная катастрофа Габсбургов при Моргартене имела немедленные политические последствия. Уже 9 декабря 1315 года представители Ури, Швица и Унтервальдена собрались в Бруннене на берегу Фирвальдштетского озера и заключили новый, составленный на немецком языке открытый договор — Брунненский пакт (Bundesbrief von Brunnen). В отличие от более ранней латинской грамоты 1291 года, новый акт содержал прямую взаимную гарантию не признавать ни одного внешнего сеньора без согласия всех трёх кантонов и запрещал сепаратные переговоры с внешними державами. Весной 1316 года Людвиг Баварский официально конфисковал габсбургские права в лесных кантонах и подтвердил их имперские вольности.
Хотя в 1318 году кантоны заключили с Габсбургами временное перемирие (неоднократно продлевавшееся), авторитет союза стремительно вырос. Вокруг первоначального ядра «трёх лесных кантонов» в последующие десятилетия сложилась «Конфедерация восьми земель»: к союзу примкнули Люцерн (1332), Цюрих (1351), Гларус и Цуг (1352), а также Берн (1353), что обеспечило долгосрочный перевес над Австрией вплоть до новых решительных побед при Земпахе (1386) и Нефельсе (1388). В военной истории Европы Моргартен — наряду с битвами при Стерлинге (1297), Куртре (1302) и Бэннокберне (1314) — ознаменовал начало так называемой «пехотной революции» XIV века: он доказал, что дисциплинированное крестьянское и городское ополчение, используя рельеф и древковое оружие (алебарды, а позднее 5,5-метровые пики), способно наголову разгромить профессиональную феодальную кавалерию.
Дискуссии и оценки в историографии
Ключевым предметом дискуссий в военной истории остаётся реальная численность обеих армий и топографическая локализация засады. Средневековые хронисты склонны к гиперболе: Иоганн из Винтертура оценивал армию Леопольда I в 20 000 человек, а швейцарская историография XIX века (Р. Ханхарт) — в 9000 воинов против 1300–1700 конфедератов. Радикальный пересмотр этих цифр предпринял немецкий военный историк Ганс Дельбрюк (1907), указавший на физическую невозможность развернуть 20-тысячную армию на узких горных тропах, а также на ограниченный мобилизационный потенциал Австрии в 1315 году: по оценке Дельбрюка (которую разделяет современный американский медиевист Келли ДеВрис), австрийское войско насчитывало около 2000–3000 человек, преимущественно хорошо оснащённых рыцарей, и лишь незначительно превосходило или даже уступало отрядам конфедератов.
В современной швейцарской историографии (Ж.-Ф. Бержье, Р. Саблоннье, Исторический словарь Швейцарии) активно обсуждается и характер самого боя: вместо классической картины линейного сражения Моргартен всё чаще интерпретируется как блестяще организованная тактическая засада против растянувшейся на два километра походной колонны, что объясняет и старый спор между кантонами Швиц и Цуг о точном месте памятника (установленного в 1908 г. в деревушке Хауптзее в Цуге, переименованной по этому случаю в Моргартен). Одновременно исследователи подчёркивают значение битвы как основополагающего национального мифа Швейцарии, с XIV века закреплённого ежегодными церковными поминками (а с 1912 г. — традиционными стрелковыми состязаниями Morgartenschiessen) и ставшего символом успешной обороны альпийских общин.
