Предпосылки и исторический контекст
Середина III века н.э. вошла в историю Средиземноморья как апогей так называемого «Кризиса III века». После падения династии Северов в 235 году Римская империя погрузилась в череду военных переворотов («солдатские императоры»), обесценивания серебряной монеты (антониниана) и одновременного давления на двух главных стратегических рубежах. На Востоке молодая держава Сасанидов под властью Ардашира I и Шапура I перешла в наступление против римской Сирии и Месопотамии, оттягивая лучшие легионы с европейского театра. Тем временем к северу от Дуная и в Северном Причерноморье завершилось крупное переселение восточногерманских племён: готы, вышедшие в конце II — начале III века из бассейна Вислы (вельбарская культура), закрепились в Причерноморье, вступив во взаимодействие с местным сарматским, дакийским и гетским населением (формирование черняховской археологической культуры).
Подчинив или втянув в военную коалицию племена герулов, гепидов, тайфалов, карпов и сарматских боранов, готы обрели доступ к ресурсам античных городов Северного Причерноморья — Ольвии, Тиры и Боспорского царства. Прекращение регулярных римских субсидий пограничным племенам при Филиппе Арабе и оголение нижнедунайских гарнизонов из-за гражданской войны 249 года (между Филиппом и Децием) открыли варварским объединениям путь за Дунай. Почти синхронно, около 249–250 года, в Египте и Северной Африке вспыхнула тяжёлая инфекционная пандемия, распространившаяся по торговым путям и армейским коммуникациям на Италию, Балканы и Восток. Получившая название по яркому описанию карфагенского епископа Киприана («чума Киприана»), эта эпидемия на полтора десятилетия резко сократила мобилизационные и налоговые возможности Римского государства.
Ход событий и ключевые механизмы
Пандемия «чумы Киприана» и кризис римского тыла (249–266)
Вспышка 249–251 годов приобрела характер многолетней волны смертности, пики которой пришлись на 250–266 годы. В трактате «О смертности» (De mortalitate) Киприан Карфагенский описал клиническую картину болезни: изнуряющий жар, внутреннее воспаление, неукротимая рвота, кровоизлияния в глазах, гниение конечностей, глухота и слепота. Дионисий Александрийский свидетельствовал, что в крупнейшем порту Восточного Средиземноморья — Александрии — число жителей в возрасте от 14 до 80 лет сократилось настолько, что списки получателей хлебного пайка уменьшились более чем вдвое. В 251 году от болезни скончался император Гостилиан, а в Риме, по свидетельству поздних хронистов, в пиковые дни умирали тысячи человек. Эпидемия дезорганизовала сбор налогов, парализовала пополнение легионов, породила массовую панику и нередко воспринималась языческим населением как гнев богов за отказ христиан от традиционных жертвоприношений, что стало психологическим фоном гонений при Деции (250 г.) и Валериане (257–258 гг.).
Дунайский прорыв и катастрофа при Абритте (250–251)
На фоне начинающегося мора в 250 году готский король Книва во главе крупного войска переправился через замёрзший Дунай в Мёзию. Варвары осадили Новы и Никополь-на-Истре, а затем прорвались через Балканский хребет во Фракию, где после долгой осады штурмом взяли и разорили крупный город Филиппополь (Пловдив), захватив огромную добычу и пленных. Император Деций, пытавшийся отрезать путь отступавшим отрядам Книвы, летом 251 года вступил в решительное сражение при Абритте (близ современного Разграда в Болгарии). Варвары заманили римские когорты на заболоченную местность и разделили на три линии; в ожесточённой схватке погибли сам Деций и его сын Геренний Этруск — это был первый случай гибели правящего римского императора в бою с внешним врагом на европейском театре. Преемник Деция Требониан Галл вынужден был заключить унизительный мир, оставив варварам добычу и обязавшись выплачивать ежегодную дань.
Морские экспедиции в Малую Азию и Эгеиду и контрнаступление Рима (254–270)
- Захват боспорского флота и рейды на Чёрное море (255–258 гг.): воспользовавшись династическим кризисом на Боспоре и нехваткой римских эскадр, коалиция боранов и готов принудила боспорские порты предоставить суда. Морские флотилии варваров атаковали восточное побережье Понта — крепость Питиунт (Пицунду) и богатый торговый порт Трапезунд (256–257 гг.), после чего прошли Босфор и разграбили города Вифинии — Халкидон, Никомедию, Никею, Прусу и Апамею.
- Великий прорыв в Эгеиду и Грецию (262–268 гг.): в условиях пленения императора Валериана персами (260 г.) и распада империи на отколовшиеся Галльскую империю и Пальмиру объединённые эскадры герулов и готов проникли через Геллеспонт в Эгейское море. В 262 и 267 годах нападениям подверглись западное побережье Малой Азии (в Эфесе был сожжён знаменитый храм Артемиды, одно из семи чудес света), острова Эгеиды, Аттика и Пелопоннес. В 267 году герулы взяли Афины, где местное ополчение под руководством историка Дексиппа сумело организовать контрудар, а также Коринф, Спарту и Аргос.
- Перелом при Нестосе и Наиссе (268–270 гг.): император Галлиен перебросил к Балканам созданную им мобильную кавалерию и разбил отряд герулов на реке Нестос (Места) в 268 году. В следующем 268/269 году, во время новой гигантской сухопутно-морской кампании готов против Фессалоник и Маркианополя, император Клавдий II Готский нанёс вторгшимся племенам сокрушительное поражение в битве при Наиссе (Ниш), после чего рассеянные в горах остатки варваров добивали римские отряды и голод. Однако в разгар зачистки Дуная в 270 году сам Клавдий II пал жертвой последней вспышки «чумы Киприана» в Сирмии.
Источниковедческая база и свидетельства
Ввиду хаоса середины III века нарративная база эпохи крайне фрагментарна и требует осторожной критики. Хроника эпидемии опирается прежде всего на аутентичные тексты очевидцев-христиан: проповедь Киприана Карфагенского «О смертности» и его же апологетический трактат «К Деметриану» (опровергавший языческие обвинения в адрес христиан за постигшие бедствия), а также пасхальные послания Дионисия Александрийского, сохранённые в VII книге «Церковной истории» Евсевия Кесарийского.
Военную историю «Скифских войн» (как греки называли походы готов и герулов по классической литературной традиции) передают уцелевшие фрагменты труда современника и участника обороны Афин Публия Геренния Дексиппа «Скифика» (дополненные в 2010-е годы сенсационной расшифровкой венского палимпсеста Scythica Vindobonensia, пролившего новый свет на осады балканских городов 250-х годов). Важнейшие сведения содержат поздняя «Новая история» Зосима (опиравшегося на Дексиппа и Эвнапия), латинские бревиарии Аврелия Виктора и Евтропия, противоречивые биографии «Истории Августов» (Scriptores Historiae Augustae) и «Гетика» Иордана (VI в.), сохранившая устные готские предания о королях Книве и Остроготе. Письменные тексты подтверждаются мощными археологическими слоями пожаров середины III века в Афинах (включая спешное возведение «постгерульской стены»), в городах Мёзии и Фракии, а также пиком сокрытия монетных кладов на Балканах и в Малой Азии.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Два десятилетия эпидемии и варварских прорывов необратимо изменили облик Римского мира. Оценив невозможность обороны выдвинутой за Дунай провинции, император Аврелиан около 271 года вывел римские войска и администрацию из Дакии, вернув границу на рубеж Дуная. По всей империи — от Рима (строительство грандиозных Аврелиановых стен с 271 года) до Афин и малоазийских полисов — завершилась эпоха «открытых городов» ранней империи: полисы сжимались в компактные укреплённые цитадели, нередко разбирая античные храмы и стадионы на оборонительные стены.
В военной и социальной сферах потрясения 251–270 годов ускорили переход от линейной пограничной обороны к эшелонированной системе: при Галлиене и его иллирийских преемниках оформилась мобильная имперская кавалерия и полевые армии (будущие комитаты Домината), отделившиеся от оседлых пограничников (лимитанов), а в опустошённые войной и эпидемией земли Фракии и Мёзии стали массово расселять пленных и союзных германцев на правах зависимых земледельцев-летов и федератов. Одновременно беспрецедентная социальная помощь христианских общин умирающим и сиротам в городах (в контрасте с бегством части языческих магистратов), описанная Дионисием и Киприаном, резко укрепила моральный авторитет и организационную сплочённость Церкви накануне IV века.
Дискуссии и оценки в историографии
Современная наука активно пересматривает как эпидемиологическую природу «чумы Киприана», так и масштабы вызванного ею демографического спада. Клиническая картина в описании Киприана позволяет историкам медицины (К. Харпер и др.) предполагать вирусную геморрагическую лихорадку, тяжёлую форму гриппа или вспышку оспы/кори. В книге «Судьба Рима» (2017) Кайл Харпер рассматривает «чуму Киприана» наряду с климатической нестабильностью конца II–III веков как решающий биологический ускоритель системного кризиса империи. Вместе с тем ряд антиковедов (в частности, С. Хюбнер, анализирующая египетские папирусы) призывает не абсолютизировать риторические преувеличения христианских проповедников о «конце света» и указывает на неравномерность демографического удара по провинциям.
В изучении готских войн ведущей проблемой остаётся хронологическая путаница античных компиляций — особенно разграничение экспедиций 267 года (герулы на Эгеиду) и 268–269 годов (поход готов, разбитый Клавдием II при Наиссе), а также преувеличенная численность варварских флотов и армий в «Истории Августов» (до 320 тысяч воинов и 2–6 тысяч судов). В отечественном и мировом антиковедении и германистике (М. И. Ростовцев, А. М. Ременников, В. П. Буданова, Х. Вольфрам, П. Хизер) прорыв 251–270 годов оценивается не просто как случайный набег, а как начало глубокого военно-политического симбиоза античного Средиземноморья и варварской периферии, ставшего прологом Великого переселения народов.