Предпосылки и исторический контекст
Во второй половине XIV века в Восточной Европе сложились два мощных политических центра, претендовавших на объединение бывших древнерусских земель — Великое княжество Московское и Великое княжество Литовское (ВКЛ). При великом князе Ольгерде Гедиминовиче (1345–1377), правившем в тесном союзе с братом Кейстутом, Литва присоединила Брянск и Чернигово-Северщину (ок. 1355–1358), захватила Ржев, Мстиславль и Торопец, подчинила своему влиянию Смоленское княжество Святослава Ивановича и, одержав победу на Синих Водах (1362), прочно утвердилась в Киеве и на Подолье. Тем временем в Москве при малолетнем великом князе Дмитрии Ивановиче реальное руководство осуществляло боярское правительство во главе с митрополитом Киевским и всея Руси Алексием, стремившееся не допустить раздела общерусской митрополии и удержать великое княжение Владимирское.
Непосредственным детонатором столкновения послужила вспыхнувшая в середине 1360-х годов междоусобица в Великом княжестве Тверском. Между микулинским князем Михаилом Александровичем (ставшим великим князем тверским) и его дядей, кашинским князем Василием Михайловичем, разгорелся острый территориальный спор. Династические браки предопределили состав коалиций: Ольгерд был женат на сестре Михаила Иулиании Тверской (с 1350 г.), а сын Василия Кашинского Михаил был женат на дочери московского князя Симеона Гордого Василисе. В 1367–1368 годах Москва поддержала кашинскую сторону, а после того как в 1368 году вызванный в Москву под гарантии митрополита Алексия Михаил Тверской был подвергнут третейскому суду и взят под стражу (спасшись от долгого плена лишь благодаря внезапному приезду трёх ордынских мурз), оскорблённый князь бежал в Литву и призвал Ольгерда к войне.
Ход событий и ключевые механизмы
Война, получившая в Рогожском летописце ёмкое название «Литовщина», состояла из трёх наступательных кампаний Ольгерда на Москву, сочетавших военную стремительность с дипломатическим лавированием.
Первый поход (осень 1368 г.)
- Внезапный марш с юго-запада: Ольгерд соединился с войсками Твери и Смоленска (есть предположения, что в походе участвовал восемнадцатилетний сын Кейстута Витовт) и, вопреки ожиданиям москвичей, двинулся не привычной дорогой со стороны Ржева и Волоколамска, а скрытно с юго-западного направления. По пути литовцы разгромили дружину стародубского князя Семёна Крапивы, на реке Холохольне опрокинули местную рать и взяли Оболенск, где пал князь Константин Юрьевич.
- Битва на реке Тросне (21 ноября 1368 г.): Успев собрать лишь передовой сторожевой полк из москвичей, коломенцев и дмитровцев под началом воевод Дмитрия Минина и Акинфа Шубы, Дмитрий Иванович выслал его навстречу захватчикам. На реке Тросне передовой полк был полностью разгромлен, а его воеводы и бояре погибли.
- Трёхдневная осада и отступление: Литовская армия подошла к Москве, но, столкнувшись с только что отстроенными в 1366–1367 годах белокаменными стенами Кремля, не решилась на штурм. Простояв три дня и разорив окрестности с большим полоном, Ольгерд повернул назад — поводом послужило вторжение ливонских рыцарей в литовские земли. В ответ московские полки Владимира Андреевича Храброго провели рейды в смоленскую и брянскую земли (взяли Трубчевск), но Дмитрий Иванович временно уступил, признав права Михаила на Тверь и выдав ему спорные волости.
Второй поход (ноябрь–декабрь 1370 г.)
- Новый виток кризиса: Воспользовавшись тяжёлым поражением Литвы от Тевтонского ордена при Рудаве (февраль 1370 г.), Дмитрий Московский разорил тверские города Зубцов и Микулин, и Михаил вновь бежал к Ольгерду. В Рождественский пост литовский князь выступил на Москву вместе с Кейстутом, Михаилом Тверским и Святославом Смоленским (которого за союз с язычниками отлучил от церкви константинопольский патриарх).
- Оборона Волоколамска и осада Москвы (с 6 декабря 1370 г.): На пути к столице армия Ольгерда три дня безуспешно штурмовала Волоколамск (защитники отбили приступ, хотя их воевода князь Василий Березуйский погиб от литовского копья). Подойдя 6 декабря к Москве, союзники более недели держали город в осаде и жгли посад, но взять белокаменный Кремль вновь не смогли.
- Угроза деблокады и перемирие: Двоюродный брат великого князя Владимир Андреевич Храбрый начал концентрировать деблокадную армию в Перемышле, куда присоединились пронский князь Владимир Дмитриевич и полки рязанского князя Олега Ивановича. Опасаясь удара с тыла, Ольгерд предложил мир и династический брак. Дмитрий согласился на перемирие до Петрова дня, которое вскоре («Перемирная грамота» 1371 г.) скрепили браком Владимира Храброго и дочери Ольгерда Елены.
Третий поход и Любутский мир (1372 г.)
- Обострение из-за великокняжеского ярлыка: В 1371 году Михаил Тверской получил от золотоордынского темника Мамая ярлык на великое княжение Владимирское, однако Дмитрий Иванович не пустил его во Владимир. Начались взаимные набеги на Бежецк, Мологу и Кострому. Ольгерд направил в Северо-Восточную Русь корпус Кейстута, Витовта, Андрея Ольгердовича и Дмитрия Друцкого (подступили к Переяславлю-Залесскому и взяли Дмитров), а вскоре и сам выступил с юго-запада.
- Стояние у Любутска и мирный договор: После соединения литовских и тверских войск близ крепости Любутск (на Оке) скрытно подошедшая московская армия Дмитрия Ивановича разгромила литовский сторожевой полк. Главные силы встали по разным сторонам глубокого оврага, не решаясь на генеральное сражение. В результате переговоров летом 1372 года (перемирие с 31 июля по 26 октября) был подписан Любутский мир от имени Ольгерда, Кейстута и Святослава Смоленского с одной стороны и Дмитрия Московского — с другой. По условиям договора Михаил Тверской обязывался вернуть всё награбленное и уйти из захваченных московских городов, а Ольгерд давал слово не вступаться за тверского князя, если тот вновь начнёт войну без санкции ханского суда.
Источниковедческая база и свидетельства
История трёх походов Ольгерда восстанавливается на перекрёстном сопоставлении двух резко различающихся групп памятников — русских летописей и актов, с одной стороны, и более поздней литовско-белорусской летописной традиции — с другой.
Наиболее близким по времени и информативным русским источником является Рогожский летописец (окончательная редакция 1396 г., имеющая тесную тверскую и московскую основу), в котором впервые употреблено само понятие «Литовщина». Наряду с Троицкой, Симеоновской, Воскресенской и Никоновской летописями, а также Лицевым летописным сводом XVI века он подробно фиксирует маршруты, даты (включая битву на Тросне 21 ноября 1368 г. и начало осады 6 декабря 1370 г.), имена павших воевод и дипломатический фон конфликта. Исключительную ценность представляют сохранившиеся подлинные или дошедшие в списках дипломатические акты в составе «Духовных и договорных грамот великих и удельных князей XIV–XVI вв.» — прежде всего «Перемирная грамота» послов Ольгерда с Дмитрием Ивановичем 1371 года и Любутский договор 1372 года, точно очерчивающие реальный баланс сил.
Совершенно иную, панегирическую трактовку даёт западнорусская Хроника Быховца, составленная в середине XVI века. Она сливает все три похода Ольгерда в единую победоносную кампанию, рисует унизительное прошение Дмитрия о пощаде, богатые дары и эффектный символический жест Ольгерда, прислонившего копьё к стене Кремля со словами о памяти литовского оружия, а также якобы установленную границу по Можайск и Коломну. Современное источниковедение (О. И. Хоруженко, Р. А. Беспалов) критически проверяет эти сюжеты: буквальное сопоставление с «Перемирной грамотой» 1371 года и Любутским миром доказывает эпико-легендарный характер известий Хроники Быховца и позволяет уточнить судьбы верховских и черниговских князей на театре войны.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Прямым военным результатом «Литовщины» стал стратегический провал попыток Великого княжества Литовского силой продиктовать свою волю Москве и подчинить своему протекторату Тверь. Новый белокаменный Кремль полностью оправдал своё создание: Ольгерд ни разу не рискнул пойти на штурм, а к 1372 году инициатива на поле боя перешла к московской рати, способной к быстрым скрытным маршам и действиям на южном рубеже у Оки.
Заключение Любутского мира 1372 года развязало руки Москве для окончательного разрешения тверского вопроса. Когда в 1375 году Михаил Тверской в очередной раз получил ярлык от Мамая и напал на Торжок и Углич, Дмитрий Иванович организовал грандиозный общерусский поход против Твери с участием смоленских, брянских и верховских полков. Ольгерд ограничился лишь движением войск и ответным разорением Смоленской земли, фактически отказавшись от прямой схватки с московской коалицией. Михаил был вынужден капитулировать, признать себя «младшим братом» московского князя, отказаться от притязаний на Кашин и вступить в антиордынский союз.
Неудача Ольгерда на московском направлении перенесла соперничество в церковно-дипломатическую плоскость: в 1371–1375 годах литовский князь добивался у константинопольского патриарха Филофея создания отдельной Киевско-Литовской митрополии (поставление Киприана), что надолго осложнило церковную историю Руси. Вместе с тем временная стабилизация западной границы после 1372–1375 годов позволила Дмитрию Ивановичу сосредоточить силы Северо-Восточной Руси против Мамаевой Орды — что привело к победам на Воже (1378) и Куликовом поле (1380).
Дискуссии и оценки в историографии
Трактовка характера, целей и результатов Литовско-московской войны 1368–1372 годов заметно различается в русской, белорусской, литовской и польской историографических традициях.
Наступательная или оборонительная стратегия Ольгерда. В трудах классиков российской и советской историографии (от С. М. Соловьёва и Н. И. Костомарова до И. Б. Грекова и Л. В. Черепнина) «Литовщина» рассматривается как масштабная экспансия Ольгерда, стремившегося распространить власть Литвы на весь северо-восток Руси, сорванная стойкостью Москвы и дипломатией митрополита Алексия. В современной белорусской и литовской медиевистике (Э. Гудавичюс, В. М. Цемушев) подчёркивается сложный коалиционный характер конфликта: Ольгерд выступал не столько завоевателем самой Москвы, сколько союзником и защитником суверенной Твери, балансировавшим между двумя фронтами — московским и тевтонским (поражение при Рудаве 1370 г. и набеги ливонцев 1368 г. резко сужали его оперативные возможности).
Оценка Хроники Быховца и летописных слоёв. Длительное время отдельные авторы принимали рассказ Хроники Быховца о «копье у стен Москвы» за отголосок реальных событий 1368 или 1370 года. Однако детальные источниковедческие исследования (О. И. Хоруженко 2010 г., Р. А. Беспалов 2021 г.) убедительно показали поздний литературный генезис этого мотива и уточнили хронологию «первой Литовщины», установив роль верховских князей (Новосиля, Одоева, Оболенска), оказавшихся в эпицентре пограничной войны двух великих княжеств.
Спор о последнем походе 1375 года. Также дискутируется эпизод 1375 года: если традиционная историография трактует выдвижение Ольгерда к Твери и быстрое отступление как неспособность нарушить Любутский мир и прорыв московской блокады, то ряд современных исследователей допускает, что литовский князь сознательно ограничился карательным ударом по Смоленскому княжеству за измену Святослава Ивановича и переход на сторону Москвы.
