Предпосылки и исторический контекст
К началу XX века Мексика на протяжении почти тридцати пяти лет (1876–1911, с перерывом в 1880–1884 годах) жила в условиях авторитарного режима генерала Порфирио Диаса, известного как «Порфириат». Под лозунгом «Порядок и прогресс» и с опорой на круг позитивистских технократов («сьентификос») диктатура добилась строительства железных дорог (около 12 тыс. миль), телеграфа, роста промышленности и мощного притока иностранного капитала из США, Великобритании и Франции. Однако формальное сохранение Конституции 1857 года и регулярных выборов маскировало жёсткую централизацию власти через назначаемых хефес политикос, репрессии и мобильный корпус сельской полиции руралес (около 2,5 тыс. человек), в то время как регулярная Федеральная армия старела и страдала от коррупции.
Обратной стороной модернизации стало глубокое социальное расслоение, особенно в деревне. На основе жёсткого применения «закона Лердо» 1856 года и декрета 1883 года о колонизации «пустующих» земель индейские и метисные сельские общины (эхидо) были массово лишены наделов без письменных титулов: если к обретению независимости в 1821 году общинам принадлежало около 40 % сельхозугодий, то к 1910 году — менее 5 %. Около 54 млн га (27 % территории страны) перешли в руки крупных латифундистов-асендадос и иностранных корпораций (например, в Нижней Калифорнии компании США контролировали 10,5 из 14,4 млн га), а Кодекс рудников 1884 года передал собственникам земли права на недра. В итоге к 1910 году 96,6 % сельского населения не имело земли, а батраки-пеоны с семьями (около 9,5 млн человек) составляли две трети из 15-миллионного населения Мексики.
Не менее напряжённой была ситуация на предприятиях: при отсутствии трудового законодательства 12–14-часовой рабочий день сочетался с расчётом бонами для фабричной лавки (тьенда де райя). Жестокое подавление стачек горняков в Кананее (июнь 1906 года, с привлечением американских «аризонских рейнджеров») и текстильщиков в Рио-Бланко (январь 1907 года) радикализировало оппозицию во главе с Либеральной партией братьев Рикардо и Энрике Флорес Магонов (газета «Рехенерасьон»). Экономический кризис 1907–1908 годов, засуха 1907–1909 годов и неурожай 1910 года совпали с политическим кризисом преемственности: дав в феврале 1908 года интервью журналисту Дж. Крильману о нежелании баллотироваться вновь, 80-летний Диас передумал, удалил потенциального конкурента генерала Б. Рейеса в Европу и в июне 1910 года сфальсифицировал очередное переизбрание, бросив в тюрьму либерального лидера Франсиско Мадеро. Сложившуюся нестабильность усиливали трения Диаса с администрацией США из-за покровительства британскому нефтяному капиталу и отказа продлевать аренду бухты Магдалена.
Ход событий и ключевые механизмы
Четыре этапа революционной борьбы (1910–1917)
В историографии вооружённый конфликт традиционно подразделяется на четыре этапа, дополняемых завершающим кризисом 1917–1920 годов:
- Первый этап — падение диктатуры Диаса (ноябрь 1910 — май 1911): бежавший в Техас Ф. И. Мадеро 5 октября 1910 года обнародовал «План Сан-Луис-Потоси» под лозунгом «Эффективное голосование, никакого переизбрания», объявив выборы ничтожными и назначив восстание на 20 ноября. Развернулись два параллельных потока борьбы: на севере, в Чиуауа, поднялись отряды Паскуаля Ороско и Панчо Вильи, взявшие 10 мая 1911 года пограничный Сьюдад-Хуарес; на юге, в штате Морелос, крестьянскую армию возглавил Эмилиано Сапата, занявший Куаутлу и Куэрнаваку. После Сьюдад-Хуаресского договора от 21 мая Диас отрёкся и эмигрировал во Францию, а временным президентом стал дипломат Ф. Леон де ла Барра.
- Второй этап — президентство Мадеро и «Трагическая декада» (1911–1913): одержав триумфальную победу на выборах в октябре 1911 года (98 % голосов), Мадеро сохранил старую Федеральную армию и распустил повстанцев, отложив аграрную реформу. В ноябре 1911 года Сапата объявил его предателем и провозгласил «План Айялы» о немедленном возвращении отнятых общинных земель. Мадеро столкнулся с мятежами Б. Рейеса, П. Ороско и Ф. Диаса, а первый налог на нефтедобычу вызвал недовольство американских компаний. Несмотря на первые шаги в защиту рабочих (учреждение Департамента труда, рост анархо-синдикалистского «Дома рабочих мира»), 9–19 февраля 1913 года в Мехико разразилась «Трагическая декада»: командующий правительственными войсками генерал Викториано Уэрта вступил в сговор с мятежниками, сверг Мадеро и вице-президента Х. М. Пино Суареса и 23 февраля приказал их убить.
- Третий этап — диктатура Уэрты и конституционалистская война (февраль 1913 — июль 1914): режим Уэрты признали европейские державы и Япония (Германия активно поставляла винтовки и орудия Круппа), но президент США Вудро Вильсон отказал ему в признании, ввёл оружейное эмбарго, а в апреле–ноябре 1914 года войска США оккупировали порт Веракрус. После убийства сенатора Б. Домингеса и разгона Конгресса в октябре 1913 года Уэрта установил откровенную диктатуру. Против него поднялась коалиция: на юге воевал Сапата, а на севере губернатор Коауилы Венустиано Карранса выдвинул «План Гуадалупе» (март 1913) и сформировал Конституционалистскую армию, где отличились Альваро Обрегон в Соноре и «Северная дивизия» Панчо Вильи в Чиуауа. Разгром федеральных войск Вильей в кровавой битве за Сакатекас (июнь 1914) и Обрегоном при Орендайне (июль 1914) вынудил Уэрту 15 июля уйти в отставку и бежать.
- Четвёртый этап — гражданская война победителей и Конституция 1917 года (1914–1920): вскоре между умеренным буржуазно-землевладельческим крылом Каррансы и крестьянскими вождями произошёл разрыв. Созванный в октябре 1914 года Конвент революционных армий в Агуаскальентесе сместил Каррансу и избрал временным президентом Э. Гутьерреса, а Вилья и Сапата в декабре торжественно вошли в Мехико, однако не смогли координировать наступление на Веракрус. Карранса перехватил социальную инициативу декретом от 6 января 1915 года о возвращении деревням земель, а Обрегон заключил союз с рабочими «красными батальонами» и летом 1915 года (включая серию сражений при Селае) сокрушил Северную дивизию Вильи. Укрепив власть, конституционалисты созвали учредительный конгресс в Керетаро, принявший 5 февраля 1917 года новую радикальную Конституцию.
Кульминация и завершение активной фазы (1917–1920)
Хотя принятие Конституции 1917 года обозначило институциональный перелом (закрепив в статье 27 верховное право нации на землю и недра и принцип аграрной реформы, в статье 123 — восьмичасовой рабочий день, право на стачки и профсоюзы, а в статьях 3 и 130 — светское образование и жёсткие ограничения влияния Католической церкви), вооружённая борьба не утихала. В Морелосе продолжалась партизанская война сапатистов вплоть до предательского убийства Э. Сапаты в апреле 1919 года. В 1920 году попытка президента Каррансы навязать гражданского преемника вызвала мятеж сонорских генералов во главе с Альваро Обрегоном и Плутарко Элиасом Кальесом («План Агуа-Приета»): в мае 1920 года Карранса бежал из столицы и погиб, а избрание Обрегона президентом в конце того же года традиционно завершает острую фазу революции.
Источниковедческая база и свидетельства
Исследование Мексиканской революции опирается на многослойный корпус источников. Фундаментальное значение имеют политические «планы» революционных лагерей — «План Сан-Луис-Потоси» Мадеро (1910), «План Айялы» Сапаты (1911), «План Гуадалупе» Каррансы (1913) и «План Агуа-Приета» (1920), позволяющие проследить эволюцию требований от чисто политического лозунга сменяемости власти к радикальной социальной и аграрной перестройке. Центральным правовым памятником являются протоколы Учредительного конгресса в Керетаро и текст Конституции 1917 года.
Внешнеполитическое измерение, вмешательство США (оккупация Веракруса 1914 года, последующая экспедиция Дж. Першинга против Вильи) и соперничество нефтяных монополий документируются дипломатическими архивами Вашингтона, Лондона, Берлина (посольские донесения П. фон Хинце) и Мехико. Уникальную специфику эпохи передаёт визуально-публицистический корпус: сатирическая графика Хосе Гуадалупе Посады, оппозиционная пресса («Рехенерасьон»), народные баллады-корридос, а также масштабный фотоархив эпохи (снимки А. Касасолы и американского фотодокументалиста У. Хорна). Вместе с тем демографические оценки революции (потери от 500 тыс. до 2 млн человек на 15-миллионное население, включая прямые боевые потери, голод и эпидемии 1915–1918 годов) требуют критической сверки данных переписей 1910 и 1921 годов с учётом массовой эмиграции мексиканцев в США.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Мексиканская революция стала первым крупным социальным переворотом XX века в Латинской Америке, радикально преобразившим государственность страны. Была полностью уничтожена старая порфирианская Федеральная армия и политическая олигархия сьентификос; на смену им пришло поколение революционных генералов и региональных политиков (прежде всего из северного штата Сонора), которые в 1920–1940 годах последовательно централизовали государство, подчинили армию гражданской власти и создали в 1929 году правящую партию (впоследствии Институционно-революционную партию — ИРП), непрерывно находившуюся у власти до 2000 года.
Социально-экономическая трансформация носила замедленный, но необратимый характер. Положения статей 27 и 123 Конституции 1917 года наиболее полно воплотились в президентство Ласаро Карденаса (1934–1940), когда десятки миллионов гектаров земли были перераспределены в общинные эхидо, а в 1938 году национализирована нефтяная промышленность. В культурной сфере революция породила мощное движение индихенизма, общедоступное светское образование и всемирно знаменитую школу мексиканского мурализма (Диего Ривера, Хосе Клементе Ороско, Давид Альфаро Сикейрос), закрепив образ революции в качестве фундамента национальной идентичности современной Мексики.
Дискуссии и оценки в историографии
На протяжении XX столетия оценки Мексиканской революции прошли путь от героического государственного мифа до острой ревизионистской полемики. В официальной мексиканской историографии после 1920-х годов преобладала «популистско-националистическая» традиция, изображавшая революцию как единый народный поток, в котором фигуры Мадеро, Сапаты, Вильи, Каррансы и Обрегона выступали звеньями общего прогрессивного синтеза, воплощённого ИРП.
Марксистские и левокритические исследователи (в СССР — М. С. Альперович и Б. Т. Руденко, в Латинской Америке — А. Хильи в книге «Прерванная революция») акцентировали антиимпериалистический и крестьянско-пролетарский характер восстания, утверждая, что буржуазные конституционалисты Каррансы и Обрегона перехватили плоды победы, «прервав» или «обуздав» народную аграрную революцию Сапаты и Вильи.
В англо-американской и современной мексиканской историографии (Дж. Уомак, Ф. Кац, М. К. Мейер, А. Найт) на первый план вышли региональная неоднородность конфликта и пересмотр роли отдельных режимов. Показательна дискуссия между Майклом Мейером и Аланом Найтом: Мейер в биографии «Уэрта: политический портрет» доказывал, что режим Викториано Уэрты (ввиду планов школьного строительства, программ помощи индейцам и умеренных проектов налогообложения латифундий) не был классической контрреволюцией по сравнению с Мадеро. Найт убедительно оспорил этот тезис, подчеркнув, что социальные проекты Уэрты остались в основном на бумаге, а сама революция с 1910 года представляла собой сложное переплетение двух течений — городского либерально-среднеклассового и массового крестьянско-народного — причём Уэрта стремился подавить оба, тогда как итогом десятилетней войны стала глубокая перестройка государства на основе нового социального компромисса.
