Предпосылки и исторический контекст
Восшествие на престол империи Мин в 1402 году императора Чжу Ди (девиз правления Юнлэ), свергнувшего в ходе гражданской войны своего племянника Чжу Юньвэня, открыло период беспрецедентной внешнеполитической активности Китая. В отличие от осторожной изоляционистской линии основателя династии Чжу Юаньчжана, новый двор стремился утвердить международный авторитет Мин после падения монгольской империи Юань, легитимировать узурпацию власти Чжу Ди и одновременно нейтрализовать слухи о возможном бегстве свергнутого Чжу Юньвэня за море.
Не менее важными были геоэкономические и стратегические мотивы. Завоевания Тимура в Центральной Азии нарушили привычные сухопутные караванные маршруты, что побудило минское правительство активизировать морскую торговлю под строгим государственным контролем. Посредством заморских походов в «Западный Океан» (так в Китае именовали акваторию Южно-Китайского моря и Индийского океана западнее Брунея) Пекин и Нанкин рассчитывали расширить традиционную данническую («трибутарную») систему: иностранные государи признавали формальный сюзеренитет Сына Неба и отправляли посольства с дарами, получая взамен щедрые императорские пожалования шёлком, фарфором и ассигнациями. Кроме того, флот решал задачи картографической съёмки, сбора медицинских растений и подавления пиратства на проливных путях.
Ход событий и ключевые механизмы
Организация «Золотого флота» и навигация
В 1403 году последовал императорский указ о строительстве «иностранной экспедиционной армады» (Сяфань гуаньцзюнь) на гигантских верфях Лунцзян близ Нанкина. Согласно современным исследованиям (Э. Дрейер), типовая армада состояла примерно из 250 судов с экипажем 27–28,5 тысяч человек — от 40 до 62 крупных плоскодонных «кораблей-сокровищниц» (баочуань) до вспомогательных транспортов, водовозов, конных и боевых судов. Командование было доверено придворным евнухам из мусульманских и служилых семей во главе с Чжэн Хэ, при участии Ван Цзинхуна, Хоу Сяня, Чжоу Маня и Хун Бао. Для обеспечения дипломатической переписки в 1407 году при академии Ханьлинь создали Институт письменных переводчиков (Сы и гуань), а с четвёртой экспедиции привлекали китайских мусульман, владевших арабским и персидским языками, включая летописца походов Ма Хуаня и сианьского имама Хасана.
Движение флота жёстко подчинялось муссонному циклу. Спустившись по Янцзы к Люцзягану и принеся жертвы небесной покровительнице мореходов богине Тяньфэй, суда переходили в гавань Тайпин в Чанлэ (Фуцзянь), выходили в открытое море с зимним северо-восточным муссоном (средняя скорость около 2–2,5 узла) и возвращались в Китай с летним юго-западным муссоном.
Семь экспедиций (1405–1433)
- Первая экспедиция (1405–1407): отплыв из Нанкина через Тямпу (Куинён), Яву, Палембанг, Малакку и Северную Суматру, флот впервые достиг Цейлона и Южной Индии (Каликут). На обратном пути Чжэн Хэ разгромил в Палембанге крупный пиратский флот Чэнь Цзуи, казнённого затем в Нанкине, и утвердил там лояльного правителя Ши Цзиньцина.
- Вторая и третья экспедиции (1407–1409 и 1409–1411): флот закрепил статус Малакки в противовес Сиаму и Маджапахиту, урегулировал конфликт на Яве (штраф за гибель 170 китайцев) и в 1409–1411 годах вмешался во внутреннюю борьбу на Цейлоне. Установив трёхъязычную стелу в Галле (во славу Будды, Аллаха и индуистского божества), китайский десант в 2000 воинов столкнулся с враждебностью вождя Алакешвары, взял столицу Котте и доставил пленного правителя в Нанкин (где тот был помилован, а престол при поддержке Мин перешёл к Паракрамабаху VI).
- Четвёртая экспедиция (1413–1415): впервые вышла за пределы Индии через Мальдивские острова к богатому торговому центру Ормуз в Персидском заливе; отдельная эскадра Ян Миня посетила Бенгалию. На обратном пути на Суматре китайцы разбили узурпатора Секандера, восстановив султана Зайн аль-Абидина. Вместе с флотом ко двору прибыли послы 18 стран и доставленный из Восточной Африки через Бенгалию и Малинди жираф, воспринятый придворными как благоприятное небесное знамение — мифический зверь цилинь.
- Пятая и шестая экспедиции (1417–1419 и 1421–1422): армада и отделившиеся эскадры (в том числе под началом Чжоу Маня и Хун Бао) посетили Ормуз, Аден в Южном Йемене (держава Расулидов) и города побережья суахили в Восточной Африке — Могадишо, Браву и Малинди, доставив в Китай послов и диковинных животных (зебр, львов, страусов, антилоп и жирафов). Однако в мае 1421 года в разгар переноса столицы в Пекин молния вызвала пожар в Запретном городе, что было истолковано как знак недовольства Неба; на фоне истощения казны из-за монгольских и вьетнамской войн император Юнлэ временно приостановил новые экспедиции, а взошедший на престол в 1424 году Чжу Гаочи (Хунси) полностью запретил заморские походы (Чжэн Хэ в 1424 году совершил лишь локальную миссию в Палембанг и возглавил гарнизон Нанкина).
- Седьмая экспедиция (1431–1433): возобновлена при внуке Юнлэ императоре Сюаньдэ для восстановления убывавшего потока иностранных данников. Установив мемориальные стелы в Люцзягане и Чанлэ, флот вновь прошёл от Тямпы, Явы и Малакки до Каликута и Ормуза, тогда как эскадра Хун Бао посетила Бенгалию, Аравию и сомалийское побережье. Вскоре после возвращения (или в самом конце плавания) Чжэн Хэ скончался, а морская программа Мин была окончательно прекращена.
Источниковедческая база и свидетельства
Реконструкция маршрутов, хронологии и этнографических наблюдений экспедиций опирается на редкое сочетание китайских текстов участников плаваний, официальных династийных летописей, эпиграфики и ближневосточных хроник. Наиболее подробные первоисточники оставили непосредственные участники походов: переводчик-мусульманин Ма Хуань (трактат «Инъя шэнлань» — «Обозрение дивных берегов океана»), грамотный солдат Фэй Синь («Синча шэнлань») и секретарь Гун Чжэн («Сиян фаньго чжи»). Особую ценность имеет анонимный судовой и маршрутный дневник седьмого плавания «Ся Сиян», сохранившийся в сборнике Чжу Юньмина «Цяньвэнь цзи» и позволяющий рассчитать точные даты переходов и среднюю скорость флота.
Первостепенное значение принадлежит двум каменным стелам, воздвигнутым по приказу самого Чжэн Хэ в Люцзягане и Чанлэ в 1431–1432 годах (введены в научный оборот голландским синологом Я. Дайвендаком) и подтверждающим перечень семи великих плаваний, в отличие от более поздней официальной «Истории Мин» (Мин ши, XVIII век), которая ошибочно слила второе и третье путешествия, засчитав вместо них миссию 1424 года. Независимой проверкой служат погодные записи придворной хроники «Мин шилу» («Правдивые записи»), найденная в 1911 году трёхъязычная стела из Галле на Шри-Ланке и йеменская летопись «Тарих аль-Яман фи-д-даулат ар-Расулийа», зафиксировавшая пребывание китайских эскадр в Адене и Таизе в 1419 и 1423 годах. Напротив, популярный роман Ло Маодэна конца XVI века содержит многочисленные беллетристические вымыслы (вроде штурма осаждённого города Ла-са) и критически отсеивается историками.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Плавания Чжэн Хэ сделали минский Китай первой морской державой Азии начала XV века, втянув в дипломатический и культурно-экономический обмен десятки государств от Малаккского пролива до Восточной Африки. Археологические раскопки на кенийском и сомалийском побережье подтверждают приток китайского фарфора этого времени, а в Юго-Восточной Азии (Палембанге, Малакке, на Яве) усилились позиции китайских общин-диаспор и возникла стойкая народная память о покровительстве адмирала (почитаемого в ряде мест под именем Саньбао-гун).
Вместе с тем долгосрочным итогом стало свёртывание государственной океанской политики. Придворная конфуцианская бюрократия, враждебная возвышению евнухов, добилась уничтожения части корабельных архивов (в частности, по распоряжению чиновника Лю Дася в конце XV века в рамках политической борьбы) и переноса приоритета на аграрную экономику, функционирование реконструированного Великого канала и сухопутную оборону против северных кочевников. Политика «морских запретов» (хайцзинь) привела к исчезновению в Индийском океане китайских государственных флотилий за шесть десятилетий до прибытия туда эскадры Васко да Гамы (1498), оставив регион открытым для будущей европейской торговой и колониальной экспансии.
Дискуссии и оценки в историографии
В мировой синологии и всеобщей истории продолжается спор о природе и смысле плаваний Чжэн Хэ. Историки противопоставляют китайскую модель «вооружённой трибутарной дипломатии» европейской модели колониальных захватов эпохи Великих географических открытий. Китайский флот не основывал постоянных укреплённых факторий, не стремился к насильственному обращению народов в свою веру и не преследовал цель чисто коммерческой монополизации рынка пряностей: коммерция носила регламентированный характер и не окупала колоссальных бюджетных затрат, зависевших всецело от воли императора. Американский историк Роберт Финлэй резко подчёркивал, что в отличие от плавания Васко да Гамы экспедиции Чжэн Хэ не создали колоний, новых постоянных торговых путей или глобальной перестройки миросистемы, хотя другие исследователи (Т. Сэн, Э. Дрейер) указывают на реальное структурирование портовых и политических сетей Индийского океана с применением силы на Суматре и Цейлоне.
Отдельный узел дискуссий касается кораблестроительной реальности баочуань. Часть исследователей (включая Э. Дрейера и Л. Леватес) допускает, что приведённые в «Мин ши» габариты в 44 чжана длины (около 117–137 м) могли соответствовать уникальным флагманским судам, тогда как специалисты по морской архитектуре сомневаются в конструктивной прочности столь длинных деревянных корпусов на океанской волне и оценивают их предельную длину в 60–75 метров. Наконец, профессиональная историография единодушно отвергает сенсационные псевдоисторические гипотезы (в частности, концепцию Гэвина Мензиса «1421») о якобы состоявшихся кругосветных плаваниях эскадр Чжэн Хэ к берегам Америки и Австралии как не подкреплённые ни одним аутентичным источником эпохи Мин.
