Предпосылки и исторический контекст
Экспедиция Эрнана Кортеса, высадившаяся на побережье Мексиканского залива вопреки воле кубинского губернатора Диего Веласкеса, вступила в столицу Ацтекской империи Теночтитлан 8 ноября 1519 года при поддержке союзной Тласкалы. Спустя несколько дней, опасаясь изоляции в гигантском островном мегаполисе с населением в сотни тысяч человек, Кортес взял тлатоани Монтесуму II в заложники и перевёл его в свой укреплённый квартал — дворец Ашаякатля. На протяжении более полугода испанцы фактически управляли городом через пленённого правителя, требуя сбора золота и продовольствия, что стремительно подрывало легитимность Монтесумы среди жречества и аристократии мешиков.
Решающий кризис созрел весной 1520 года, когда на побережье Веракруса высадилась карательная экспедиция Панфило де Нарваэса, отправленная губернатором Веласкесом для ареста Кортеса. Кортес вынужденно выступил к берегу с лучшими силами, оставив в Теночтитлане небольшой гарнизон (около 80 испанцев и тлашкальцев) под командой Педро де Альварадо. Во время его отсутствия, в мае 1520 года, в главном храмовом комплексе ацтеков праздновался ежегодный ритуал Тошкатль в честь бога Тескатлипоки. Подозревая заговор и пытаясь выведать местонахождение золота, Альварадо приказал запереть выходы из двора танцев и устроил жестокую бойню безоружной знати, военачальников и жрецов.
Резня на празднике Тошкатль вызвала всеобщее восстание мешиков. Хотя Кортесу удалось разбить и переманить на свою сторону солдат Нарваэса, вернувшись 24 июня 1520 года в Теночтитлан с подкреплением (около 1300 испанцев, 96 всадников и 2000 тлашкальцев), он вошёл в безмолвную ловушку. Вскоре ацтеки перекрыли дороги, разобрали мосты на дамбах, прекратили поставки продовольствия и осадили испанцев во дворце Ашаякатля. Избрание новым тлатоани энергичного брата Монтесумы Куитлауака и гибель самого Монтесумы около 27–30 июня лишили конкистадоров последнего политического щита.
Ход событий и ключевые механизмы
Неудачные дневные вылазки (включая отступление отряда Диего де Ордаса и кровопролитный, но бесплодный штурм пирамиды Уицилопочтли с применением передвижных осадных башен) убедили Кортеса в том, что удержаться в городе невозможно. Единственным шансом оставался ночной прорыв на материк.
Подготовка прорыва и выбор маршрута
- Выбор западной дамбы: Из трёх сухопутных направлений (северного к Тлателолько, южного к Истапалапе и западного к Тлакопану) Кортес выбрал кратчайшую западную дамбу на Тлакопан, поскольку не располагал сотнями каноэ для прямой переправы на восток в сторону Тласкалы.
- Инженерная и боевая диспозиция: Поскольку ацтеки удалили мосты через восемь пересекавших дамбу каналов (четыре пролёта были полностью открыты), плотники соорудили переносной деревянный мост из брёвен и досок, для переноски которого выделили 400 тлашкальцев и 150 испанцев. Авангард вели Гонсало де Сандоваль и Диего де Ордас, в центре следовали Кортес, раненые, обоз, пленные (включая детей Монтесумы), переводчица Малинче и пушки; арьергард, усиленный недавними новобранцами Нарваэса, возглавляли Педро де Альварадо и Хуан Веласкес де Леон.
- Раздел сокровищ: Перед выступлением Кортес, отделив королевскую пятую часть золота, разрешил солдатам забирать остаток сокровищ по своему усмотрению — решение, которое для многих отягощённых добычей солдат Нарваэса оказалось роковым в воде.
Бой на дамбе Тлакопана в ночь на 1 июля 1520 года
- Обнаружение колонны: Под прикрытием проливного дождя и безлунной ночи войско незаметно покинуло дворец Ашаякатля с обмотанными тканью копытами лошадей и сумело преодолеть первые три канала. Однако у четвёртого разрыва (в районе Мишкоатечиальтитлана) беглецов заметила женщина, черпавшая воду, или дозорный воин, а с вершины главного храма забили тревожные барабаны жрецов.
- Удар с воды и коллапс переправы: Сотни ацтекских каноэ окружили узкую дамбу с обоих флангов, засыпая колонну градом стрел, дротиков, пращных камней и атакуя бойцов копьями и дубинами с обсидиановыми лезвиями (макуауитль). Переносной деревянный мост застрял и сломался в первом проломе под тяжестью повозок и артиллерии, отрезав тылы армии.
- Паника, гибель арьергарда и «прыжок Альварадо»: Следующие проломы дамбы бойцы преодолевали вплавь или по грудам погибших людей, лошадей и сундуков с золотом. В арьергарде пал Хуан Веласкес де Леон со многими всадниками; по преданию, израненный Альварадо перемахнул через широкий пролом, оперевшись на длинное копьё (легендарный «Сальто де Альварадо», вызывавший скепсис даже у Берналя Диаса). К рассвету уцелевшая часть колонны прорвалась к материковому берегу у Тлакопана и укрылась в Отанкальполько.
Источниковедческая база и свидетельства
События «Ночи печали» освещены двумя противоположными корпусами источников — испанским и индейским (науа), что позволяет сопоставлять детали и выявлять идеологические искажения. Среди свидетельств участников со стороны конкистадоров ключевое место занимают Второе письмо-донесение Эрнана Кортеса Карлу V (написанное осенью 1520 года, где полководец преуменьшает собственные потери примерно до 150–154 испанцев и 2000 союзников ради сохранения доверия короны) и «Правдивая история завоевания Новой Испании» Берналя Диаса дель Кастильо — рядового участника ночного прорыва. Характерно, что Диас, писавший мемуары спустя десятилетия, указывает в тексте дату 10 июля, хотя сопоставление с другими хрониками утвердило в историографии ночь с 30 июня на 1 июля 1520 года.
Ценные дополнения приводят историки, не присутствовавшие на дамбе лично, но опиравшиеся на рассказы ветеранов: личный капеллан Кортеса Франсиско Лопес де Гомара (оценивавший потери в 450 испанцев и 4000 союзников) и хроника Гонсало Фернандеса де Овьедо, записавшего показания очевидца из отряда Нарваэса Хуана Кано (называвшего завышенную цифру в 1150–1170 погибших испанцев). Со стороны побеждённых важнейшим памятником выступает двенадцатая книга «Флорентийского кодекса» Бернардино де Саагуна, составленная со слов информаторов-науа, а также «История Индий Новой Испании» доминиканца Диего Дурана. Именно индейская традиция и Дуран оспаривают официальную испанскую версию гибели Монтесумы II от камней собственных подданных, утверждая, что испанцы сами закололи низложенного правителя и знатных заложников перед бегством из дворца.
Исторические итоги и долгосрочное значение
С военной точки зрения «Ночь печали» стала крупнейшим единовременным поражением европейцев в ходе завоевания Мексики. Отряд Кортеса лишился всей артиллерии, почти всего пороха, арбалетов, обоза и большей части кавалерии (выжило лишь около 20 лошадей из почти сотни); при этом около 440 уцелевших испанцев, по свидетельству Диаса, все без исключения были ранены. Погибли или были принесены в жертву в Теночтитлане многие опытные капитаны, большинство солдат Нарваэса, пять испанских женщин и часть индейских заложников знатного рода, включая Какамацина и сына Монтесумы Чимальпопоку.
Однако мешики не сумели довести тактическую победу до полного уничтожения отступающего противника. После краткой передышки остатки армии Кортеса обошли с севера озеро Сумпанго и 7–8 июля 1520 года в открытом полевом сражении на равнине Отумба, где испанская кавалерия вновь получила простор для атаки и сумела уничтожить ацтекского командующего, вырвали победу у преследовавших их сил. Это позволило конкистадорам уйти на территорию союзной Тласкалы. Сломленная впоследствии верность вассальных городов и вспышка оспы, унёсшая жизнь тлатоани Куитлауака, дали Кортесу время для строительства осадного флота бригантин и подготовки решающей кампании 1521 года.
Дискуссии и оценки в историографии
В историографии «Ночи печали» пересекаются источниковедческие споры и глубокая переоценка колониального наследия. Во-первых, предметом критики остаётся статистика потерь: сопоставляя данные Кортеса, Гомары, Кано и Берналя Диаса (который суммирует общую убыль от вступления в Мексику до возвращения в Тласкалу в 860 испанцев и около 1000 тлашкальцев), современные историки (Хью Томас и др.) сходятся на гибели от трети до половины испанского контингента и нескольких тысяч индейских союзников непосредственно в ночь бегства, а также ставят под сомнение знаменитый миф о богатырском «прыжке Альварадо» и образ Кортеса, рыдающего под деревом в Попотле.
Во-вторых, в рамках критической деконструкции «мифов конкисты» (работы Мэттью Ресталла, Цветана Тодорова) подчёркивается, что сам термин «Ночь печали» отражает сугубо испаноцентричную оптику сочувствия побеждённым завоевателям. Показательно, что в новейшей мексиканской политике памяти это событие было официально переосмыслено как «Победоносная ночь» (La Noche Victoriosa), чтобы подчеркнуть военное мастерство ацтекских защитников Теночтитлана и разрушить представление о фатальной слабости коренных цивилизаций перед лицом европейского оружия.
