Предпосылки и исторический контекст
Принятие Новоторгового устава 1667 года отразило сочетание острых фискальных потребностей государства и возросших притязаний формирующегося всероссийского купечества. После открытия беломорского пути через Архангельск (1555) английские, голландские и гамбургские купцы, опираясь на крупный капитал и жалованные грамоты, глубоко проникли на внутренний русский рынок. Против иностранной конкуренции выступали гости, торговые люди гостиной и суконной сотен. В 1649 году английскую компанию выдворили из внутренних городов в Архангельск, а Торговый устав 1653 года унифицировал внутренние сборы единой рублевой пошлиной.
Однако после потрясений Русско-польской войны 1654–1667 годов и краха медных денег в Медном бунте 1662 года казна, не имевшая собственных серебряных рудников, остро нуждалась в притоке западноевропейского серебра (ефимков) и золота. Окончание войны в Андрусове и назначение А. Л. Ордина-Нащокина главой Посольского приказа открыли путь к системному пересмотру торгового права на основе его псковской реформы 1665–1666 годов, коллективных челобитных («сказок») купцов и предложений датского предпринимателя Петра Марселиса.
Ход событий и ключевые механизмы
Разработка, утверждение и структура кодекса
Устав был подготовлен в Посольском приказе А. Л. Ординым-Нащокиным и думными дьяками Герасимом Дохтуровым и Лукьяном Голосовым. Утверждённый царём и Боярской думой 22 апреля (2 мая) 1667 года, к июню он был разослан по городам, вывешен на таможнях и зачитывался на ярмарках.
- Состав документа: Устав включал обширную преамбулу, 94 основные статьи и 7 дополнительных пунктов, регламентировавших досмотр и взимание пошлин с иноземцев.
Правила внутренней торговли и таможенное самоуправление
Около половины статей (прежде всего статьи 1–35 и 88–94) детально упорядочивали внутренний товарооборот в развитие Торгового устава 1653 года:
- Единые пошлины и контроль качества: С русских купцов взималось 10 денег с рубля (5 %) с «вещих» товаров и 8 денег (4 %) с «невещих» (в Архангельске — 4–5 %), тогда как розничная покупка горожанами для личных нужд не облагалась. Запрещалась ночная разгрузка судов; таможенные головы обязаны были проверять фабричные клейма, отсеивая недоброкачественный товар и контрабанду драгоценностей.
- Устранение власти воевод: Таможни и торговое судопроизводство изымались из ведения царских воевод и передавались выборным головам из состоятельных купцов, что гарантировало защиту посадских торговцев от произвола местной администрации.
Протекционизм во внешней торговле и валютный режим
- Географические и торговые запреты: Иноземным купцам запрещались розничная торговля, подряды и взаимный обмен товарами под страхом конфискации. Западноевропейцы допускались к опту лишь в Архангельске, Новгороде и Пскове (поляки — в Смоленске, османские купцы — в Путивле, восточные — в Астрахани с правом поездок по стране), а проезд западных купцов в Москву требовал жалованной грамоты с красной печатью.
- Повышенные тарифы и сбор валюты: В Архангельске европейцы платили 4–5 %, в пограничных городах — 6 % («по алтыну с рубля») плюс 10 % проезжей пошлины («по гривне с рубля») при покупке русских товаров; вывозные пошлины с отечественных товаров отменялись, а сборы с вин и роскоши резко возрастали. Иностранцы обязаны были вносить пошлины золотыми дукатами или серебряными ефимками по заниженному казённому курсу, их вывоз запрещался, а русские купцы сдавали полученную валюту в казну.
Источниковедческая база и свидетельства
Центральным памятником выступает подлинный текст кодекса, опубликованный в первом томе Полного собрания законов Российской империи (ПСЗРИ, Т. 1, № 408) и переизданный с подробным юридическим комментарием в 4-м томе «Российского законодательства X–XX веков» (1986). Неоценимую картину создания устава дают подготовительные столбцы Посольского приказа из РГАДА, исследованные Е. В. Чистяковой (1958): в них сохранились «сказки» гостей и торговых сотен 1666–1667 годов, проекты П. Марселиса и черновые правки думных дьяков.
Практический замысел законодателя раскрывают материалы псковского воеводства Ордина-Нащокина 1665–1666 годов, тогда как реальное действие новых тарифов прослеживается по сохранившимся таможенным книгам Архангельска, Пскова, Новгорода и Москвы конца XVII века, а также по донесениям английских, голландских и шведских дипломатических агентов, безуспешно добивавшихся отмены ограничительных статей.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Новоторговый устав оформил первую в истории России целостную программу раннего меркантилизма и протекционизма. Закрыв внутреннюю розничную торговлю для западноевропейцев и освободив купечество от воеводской опеки, кодекс содействовал концентрации торгового капитала, росту крупных ярмарок (Макарьевской, Ирбитской, Свенской) и развитию мануфактурного производства. Устойчивый прилив иностранных золотых дукатов и серебряных ефимков по казённому курсу позволил преодолеть последствия денежного кризиса 1662–1663 годов и укрепил доходную часть государственного бюджета.
Поощрение восточного направления, в частности сохранение льготного режима для персидских и индийских купцов в Астрахани и далее по Волге до Москвы, стимулировало создание Армянской торговой компании по ввозу шёлка-сырца, отправку караванов в Среднюю Азию и Индию, а также посольство Н. Г. Спафария в Китай, заложившее основу Нерчинского договора 1689 года. Устав продемонстрировал редкое законодательное долголетие, определяя таможенную политику через всю эпоху Петра I вплоть до реформы П. И. Шувалова и Таможенного устава 1755 года.
Дискуссии и оценки в историографии
Дореволюционная историография (С. М. Соловьёв, В. О. Ключевский, авторы Русского биографического словаря) видела в Новоторговом уставе выдающееся достижение государственного разума А. Л. Ордина-Нащокина как «предшественника Петра I», сумевшего поставить западноевропейские идеи меркантилизма на службу национальным интересам. В то же время велись споры о том, в какой степени жёсткие ограничения тормозили внешнеторговую интеграцию и не ущемляли ли они мелкого посадского торговца в пользу привилегированных гостей.
В советской науке Е. В. Чистякова (1958) раскрыла устав как юридическое закрепление победы верхушки русского купечества над иностранным капиталом в условиях складывания всероссийского рынка, а А. Г. Маньков (1986) интерпретировал кодекс как инструмент финансового укрепления формирующегося абсолютизма. Современные историки (А. В. Дёмкин, П. В. Седов, В. Г. Ярославцев, Л. Ю. Варенцова) уточняют практику исполнения закона: показывают, что индивидуальные царские жалованные грамоты допускали гибкие исключения ради казённых поставок, а ключевым институциональным прорывом кодекса стало отделение таможни и торгового суда от воеводской власти.