Предпосылки и исторический контекст
Зарождение письменности в Нижнем Двуречье не было следствием стремления зафиксировать поэзию, мифы или исторические хроники: оно стало прямым ответом на управленческий вызов «городской революции» середины IV тысячелетия до н. э. В урукский период аллювиальная долина Тигра и Евфрата переживала стремительную концентрацию населения на базе высокопродуктивного ирригационного земледелия. Главным центром притяжения выступил Урук (городище Варка), в храмовых комплексах которого — квартале Эанна и на террасе Ану — аккумулировались гигантские потоки зерна, скота, шерсти, масла, ремесленных изделий и импортного сырья.
Храмовые и формирующиеся дворцовые хозяйства функционировали как сложные перераспределительные организмы: тысячи общинников и зависимых работников получали нормированные пайки в стандартной керамической посуде, сдавали налоги и несли трудовую повинность на каналах и полях. В условиях, когда объём транзакций, обязательств и долговых расчётов далеко превзошёл возможности индивидуальной памяти, потребовалась надёжная, стандартизированная и поддающаяся проверке внешняя система фиксации информации. Предварительной базой для неё послужили широко применявшиеся в Передней Азии практики предметного счёта с помощью глиняных фигурок-токенов, а также распространившиеся в урукскую эпоху цилиндрические печати, оттиск которых на глиняной пробке или пломбе удостоверял неприкосновенность кладовой и полномочия должностного лица.
Ход событий и ключевые механизмы
От неолитических токенов к буллам и табличкам
Эволюция учётных практик в Месопотамии и сопредельных районах Ирана и Сирии прошла несколько последовательных стадий, реконструированных по материалам раскопок:
- Простые и сложные токены (VIII–IV тыс. до н. э.): мелкие глиняные фишки геометрической формы (конусы, сферы, цилиндры, диски, тетраэдры) символизировали конкретные категории товаров и мерные единицы (например, меру ячменя, овцу или кувшин масла). С усложнением городской экономики в IV тысячелетии до н. э. появились перфорированные «сложные токены» с насечками для учёта ремесленной продукции.
- Глиняные буллы и оттиски (ок. 3700–3500 гг. до н. э.): чтобы предотвратить подлог при передаче партий товаров или долговых обязательств, токены стали запечатывать внутрь полых глиняных шаров (булл), покрывая их поверхность оттисками цилиндрических печатей. Чтобы проверить содержимое, не разбивая конверт, писцы начали выдавливать на влажной внешней поверхности буллы отпечатки находящихся внутри фишек.
- Числовые таблички (ок. 3500–3400 гг. до н. э.): осознав избыточность трёхмерных фишек внутри сферы, администраторы перешли к плоским глиняным подушечкам с одними лишь вдавленными числовыми оттисками и отпечатком печати, что резко ускорило документооборот.
Стадии протоклинописи и рождение словесно-слоговой клинописи
Решающий качественный рывок совершился около 3350–3100 гг. до н. э. на археологическом уровне Урук IV. К оттискам чисел добавились процарапанные заострённым тростниковым стилосом рисунки-пиктограммы (изображения головы быка, колоса, сосуда, человека, саней-повозки), обозначавшие уже не только количество, но и сам предмет учёта. В этот же период появились первые учебные и лексические списки (в частности, знаменитый перечень профессий и должностей Lu A), доказывающие системный, институционализированный характер обучения писцов. Насчитывалось около 900–1200 знаков, большинство из которых представляли собой конкретные логограммы (словесные знаки).
На следующем этапе — Урук III / период Джемдет-Наср (ок. 3100–2900 гг. до н. э.) — письмо распространилось по всей Южной Месопотамии (таблички из Джемдет-Наср, Телль-Укайра, Ура) и оказало влияние на синхронную протоэламскую традицию в Сузах. Криволинейные рисунки упростились, начали использоваться комбинированные знаки (например, голова + чаша = «есть») и первые фонетические переносы по принципу ребуса: знак конкретного предмета стал передавать созвучное абстрактное понятие или слог шумерского языка. Наконец, в раннединастический период (XXIX–XXIV вв. до н. э., этапы РД I–III) писцы отказались от неудобного процарапывания влажной глины: тростниковую палочку со скошенным трёхгранным концом стали просто вдавливать в глину, получая характерные клинообразные штрихи (собственно клинопись), а знаки развернулись на 90 градусов против часовой стрелки. Благодаря широкому внедрению слоговых знаков и грамматических показателей (архивы Фара / Шуруппак и Абу-Салабиха ок. 2600–2500 гг. до н. э.) клинопись стала полноценно передавать живую речь, позволив записывать царские надписи, судебные акты, договоры и литературные произведения.
Источниковедческая база и свидетельства
Основной массив свидетельств о становлении месопотамской письменности составляют подлинные глиняные таблички, сохранившиеся благодаря случайным пожарам (превращавшим сырую глину в прочную керамику) или использованию старых отслуживших документов в качестве строительной подсыпки под фундаменты храмов. В одном только квартале Эанна в Уруке немецкой экспедицией были открыты тысячи архаических табличек и фрагментов слоёв IV и III (около 5000 единиц, систематически издаваемых и изучаемых в серии Archaische Texte aus Uruk). Этот массив дополняют находки из Джемдет-Наср, Телль-Укайра и раннединастических архивов Ура, Шуруппака (современный Телль-Фара), Абу-Салабиха и Гирсу.
Статистика корпуса наглядно подтверждает прикладной генезис письма: от 85 до 90 % табличек урукского времени и периода Джемдет-Наср — это хозяйственные ведомости, квитанции на выдачу зерна и пива, описи полей, стад и рабочей силы. Остальные 10–15 % образуют школьные лексические перечни (названия профессий, птиц, рыб, сосудов, металлов и городов), которые переписывались почти в неизменном виде на протяжении столетий. Для последующей дешифровки этих памятников решающее значение сыграли двуязычные шумеро-аккадские словари-силлабарии более поздних эпох: именно несоответствие идеограмм семитским корням позволило в XIX веке Э. Хинксу, Г. Роулинсону и Ю. Опперту доказать несемитское, шумерское происхождение клинописи (на что подробно указывал Б. А. Тураев в «Истории Древнего Востока»).
Исторические итоги и долгосрочное значение
Изобретение письма в Южной Месопотамии разделило прошлое человечества на доисторический и исторический периоды. Создание материального носителя речи позволило отчуждать информацию от конкретного человека, передавать её без искажений во времени и пространстве и координировать управление крупными полисами-номами. Внутри месопотамского общества письменность породила унифицированные системы счисления (включая шестидесятеричную систему и сложные метрологические ряды для площади, объёма и веса, менявшиеся в зависимости от вида подсчитываемого товара), а также профессиональную среду писцов и специализированные школы — эдуббы («дома табличек»).
В долгосрочной перспективе клинописная система продемонстрировала исключительную адаптивность. Возникнув в среде носителей изолированного шумерского языка, уже в середине III тысячелетия до н. э. она была приспособлена восточными семитами (аккадцами и эблаитами) для записи флективных семитских языков, а затем заимствована эламитами, хурритами, хеттами, лувийцами, урартами и даже в Угарите переработана в клинописный алфавит. На протяжении почти трёх тысячелетий (вплоть до I века н. э.) месопотамская клинопись оставалась ведущим инструментом права, дипломатии, астрономии, математики и литературы Древнего Востока, а сам принцип фонетизации пиктограмм, вероятно, послужил культурным стимулом при зарождении письменности в соседних цивилизациях.
Дискуссии и оценки в историографии
В современной ассириологии и грамматологии ключевые споры сосредоточены вокруг двух проблем: механизма перехода к письму и этноязыковой принадлежности древнейших текстов. Франко-американская исследовательница Дениз Шмандт-Бессера в 1970–1990-х годах сформулировала стройную эволюционную теорию, выводящую форму многих протоклинописных знаков непосредственно из оттисков неолитических счётных токенов. Однако ряд крупных учёных — в частности, Ж.-Ж. Гласснер, С. Либерман, а в контексте берлинского проекта также Х. Ниссен, П. Дамеров и Р. Энглунд (в отечественной литературе историографию вопроса обобщил С. Н. Камнев) — подвергли прямолинейный эволюционизм критике: по их мнению, лишь небольшая часть пиктограмм сопоставима с фишками, тогда как рождение письма в Уруке IV стало скорее сознательным когнитивным и административным изобретением.
Другой острый вопрос — язык табличек Урука IV. Поскольку в самых ранних текстах отсутствуют грамматические суффиксы и префиксы, строгая принадлежность их к шумерскому языку долго оспаривалась. Большинство специалистов (опираясь на исследования А. А. Ваймана, Р. Энглунда и фиксацию ранних фонетических ребусов вроде знака тростника gi в значении «возвращать») считают язык урукских табличек древнейшей стадией шумерского письма, однако присутствие нешумерских культурных терминов (так называемого «протоевфратского» или «прототигридского» субстратов в работах Б. Ландсбергера и И. М. Дьяконова) допускает участие смешанного или полиэтнического населения Нижней Месопотамии в создании этой технологии.
