Предпосылки и исторический контекст
В первой половине XIV века Рим, покинутый папской курией в 1309 году («Авиньонское пленение пап»), пребывал в глубоком экономическом и политическом упадке. Лишившись доходов от паломничеств и церковной администрации, город превратился в арену кровопролитных усобиц между крупными феодальными кланами — Колонна, Орсини, Савелли и Каэтани. Аристократия укрепила античные руины под родовые крепости, безнаказанно грабила купцов и паломников на дорогах Лация и парализовала деятельность коммунального суда, тогда как пополанские слои — купцы, ремесленники, нотариусы и средние землевладельцы (кавалларотти) — страдали от произвола и безвластия.
Вождём назревшего протеста стал выходец из низов Никола ди Лоренцо Габрини, известный как Кола ди Риенцо (род. ок. 1313 года в семье трактирщика и прачки). Потеряв брата от руки безнаказанного дворянина, он получил блестящее гуманитарное самообразование и должность городского нотариуса, изучил труды Тита Ливия, Цицерона и Сенеки, а в 1344 году составил латинское «Описание города Рима и его великолепия». В 1343 году Риенцо возглавил римское посольство к папе Клименту VI в Авиньон, где сблизился с Франческо Петраркой и получил поддержку курии в противовес римским баронам. Вернувшись в Рим, он развернул искусную символическую пропаганду: вывешивал на площадях аллегорические картины бедствий Рима, прибивал прокламации к дверям церквей и организовал в Латеранском соборе в белой тоге публичное толкование обнаруженной бронзовой таблички с текстом античного lex de imperio Vespasiani, доказывая, что источник имперской власти исконно принадлежит римскому народу.
Ход событий и ключевые механизмы
Бескровный переворот мая 1347 года и реформы трибуната
Успеху выступления способствовало то, что знать видела в Риенцо безобидного антиквара-мечтателя и в мае 1347 года находилась со своими отрядами за пределами города (на сборе продовольствия в Корнето). В ночь на 19–20 мая 1347 года переворот был осуществлён стремительно и мирно:
- Занятие Капитолия и установление «доброго строя»: после ночной мессы Риенцо в сопровождении папского викария Раймондо, епископа Орвьето, и четырёх символических знамён поднялся на Капитолий, где народное собрание утвердило подготовленные декреты и наделило его титулом «строгого и милостивого трибуна свободы, мира и справедливости и освободителя священной Римской республики».
- Социально-финансовые и судебные меры: трибун создал постоянную городскую милицию (всадников из пополанов и пехоту по районам-рионам), упорядочил сбор городских налогов на соль и гавань, отменил произвол баронских пошлин, запретил укрепление дворянских башен в черте города и ввёл строгий, равный для всех суд с суровыми карами за убийство и грабёж.
Общеитальянский проект, конфликт с курией и бегство (август–декабрь 1347)
Достигнув порядка в Риме, Риенцо перешёл от муниципальной реформы к грандиозной универсалистской программе восстановления всемирного главенства Вечного города. 1 августа 1347 года в Рим прибыли посланцы ряда итальянских коммун и государей на торжество «итальянского братства»:
- Ритуализация власти и отмена имперских привилегий: накануне сейма трибун совершил пышное посвящение в рыцари, окунувшись в порфировую купель Латеранского баптистерия, где по преданию крестился Константин Великий, отчеканил монеты с девизом «Рим — глава мира» и принял титул «кандидата Святого Духа». Он провозгласил объединение Италии, объявил исключительным правом римлян избрание императора и вызвал на свой суд имперских претендентов Людовика Баварского и Карла IV вместе с курфюрстами; на его третейский суд вынесли династический спор даже король Венгрии Людовик I Великий и королева Иоанна Неаполитанская.
- Финансовый кризис и разрыв с папой: пышные празднества с коронацией шестью символическими венцами и вручением скипетра с державой потребовали роста налогов, а притязания трибуна на имперскую и вселенскую юрисдикцию встревожили Климента VI, который увидел в Риенцо опасного узурпатора и еретика.
- Победа у ворот Сан-Лоренцо и падение: 20 ноября 1347 года ополчение Риенцо разгромило восставших баронов, нанеся сокрушительный удар по дому Колонна, однако открытое осуждение трибуна папой, продовольственные затруднения и усталость горожан от диктаторских замашек вызвали новый мятеж 15 декабря 1347 года, вынудивший Риенцо бежать из города.
Изгнание, возвращение в роли сенатора и гибель (1348–1354)
Скрываясь среди отшельников-францисканцев (спиритуалов) в горах Абруццо (Маелла), Риенцо впитал эсхатологические пророчества Иоахима Флорского о наступлении «эры Святого Духа». В 1350 году он отправился в Прагу к императору Карлу IV с призывом совершить поход в Италию, но был арестован, обвинён в ереси и в 1352 году выдан в Авиньон. Новый папа Иннокентий VI решил использовать популярность Риенцо как инструмент для усмирения непокорной римской знати: трибун был помилован, назначен сенатором Рима и в сопровождении кардинала-легата Эджидио Альборноса летом 1354 года вернулся в Италию. Однако во время второго правления, лишённый прочной финансовой базы, он прибег к жёсткому террору, 29 августа казнил знаменитого предводителя наёмников фра Мореале ради захвата его казны и резко повысил налоги на вино и соль. 8 октября 1354 года вспыхнуло восстание, спровоцированное родами Колонна и Савелли; переодетый беглец был опознан у подножия Капитолия, убит толпой, а его тело сожгли и развеяли пепел.
Источниковедческая база и свидетельства
Исключительным по яркости и достоверности источником об этом эпизоде является анонимная римская «Хроника» (Cronica, традиционно приписываемая современнику — «Анонимо Романо»), созданная на народном римском диалекте вскоре после описанных событий и содержащая знаменитое «Жизнеописание Кола ди Риенцо» (Vita di Cola di Rienzo). Неизвестный автор, вероятно близкий к учёно-врачебной или нотариальной среде, с поразительной психологической точностью и документальной наблюдательностью фиксирует не только публичные церемонии и сражения (вплоть до внешнего вида знамён и одеяний), но и внутреннюю эволюцию трибуна от вдохновенного реформатора до подозрительного и склонного к чрезмерности правителя.
Второй важнейший корпус свидетельств образует эпистолярное наследие самого Кола ди Риенцо (критически изданное Аннибале Габриэлли в Fonti per la storia d'Italia, т. 6, Рим, 1890), наглядно отражающее сплав канцелярской латыни, античной риторики и мессианских мотивов иоахимизма. Эти тексты дополняются письмами Франческо Петрарки (в частности, в сборнике Sine nomine и переписке с друзьями), в которых восторг гуманиста от возрождения римской свободы сменяется горьким разочарованием, а также буллами и дипломатическими документами Климента VI и Иннокентия VI в авиньонских папских регистрах и письмами чешской королевской канцелярии Карла IV в Праге.
Исторические итоги и долгосрочное значение
В краткосрочной перспективе крах Риенцо расчистил дорогу кардиналу Альборносу, который путём сочетания дипломатии и военной силы восстановил прямую власть Авиньонского престола над Папской областью, закрепив её в «Эгидианских конституциях» 1357 года. Воспользовавшись гибелью трибуна и ослаблением аристократических фракций, Карл IV в 1355 году беспрепятственно короновался в Риме императорской короной, а сама Римская коммуна к концу XIV века окончательно утратила политическую автономию, подчинившись восстановленному папству после возвращения курии из Авиньона.
Несмотря на провал государственного эксперимента, символическое значение «революции трибуна» оказалось огромным. Движение Кола ди Риенцо показало культурный потенциал раннего итальянского гуманизма как политической идеологии, впервые попытавшейся превратить античное наследие в программу национально-гражданского единства Италии. В XIX веке образ римского трибуна стал символом итальянского Рисорджименто и европейского романтизма — от исторического романа Эдварда Бульвер-Литтона «Риенци, последний из римских трибунов» (1835) и оперы Рихарда Вагнера (1842) до установки бронзового монумента работы Джироламо Мазини на Капитолии в 1887 году.
Дискуссии и оценки в историографии
На протяжении столетий личность и дело Кола ди Риенцо оставались предметом полярных оценок. Просветительская и романтическая историография (начиная с Эдуарда Гиббона и далее в фундаментальном труде Феликса Папенкорда, 1841) колебалась между восхищением одиноким провозвестником гражданского возрождения и скепсисом по поводу трагического анахронизма его имперских иллюзий; на рубеже XIX–XX веков позитивистская школа (Чезаре Ломброзо) даже пыталась свести поведение трибуна к психической патологии. В отечественной дореволюционной науке выдающимся вкладом стала капитальная монография А. М. Петрункевича (1909), раскрывшая социальную механику римской коммуны, тогда как советская историография (В. Н. Максимовский, 1936) трактовала события 1347 года как прогрессивное антифеодальное движение торгово-ремесленных слоёв, обречённое из-за слабости римского бюргерства.
Современная медиевистика — прежде всего исследования Томмазо ди Карпенья Фальконьери (2002) и Рональда Мусто (2003) — отказалась как от прямолинейной модернизации («буржуазная революция»), так и от клише о безумце-фантазёре. Исследователи показывают, что Риенцо действовал строго внутри политического языка и ритуального мира своего времени: его программа опиралась на вполне рациональные механизмы итальянского нотариата и пополанских коммун, а мистическая экзальтация позднего периода была тесно связана с кризисными ожиданиями эпохи Чёрной смерти и полемикой францисканцев-спиритуалов вокруг бедности церкви и грядущего обновления христианского мира.
