Создание романа «Повесть о Гэндзи» Мурасаки Сикибу

Возникновение в эпоху Хэйан пятидесятичетырёхглавного классического романа на старояпонском языке «вабун», изменившего иерархию литературных жанров и закрепившего эстетику «моно-но аварэ».

Кратко (TL;DR)

Роман «Повесть о Гэндзи» («Гэндзи-моногатари»), созданный придворной дамой эпохи Хэйан Мурасаки Сикибу ориентировочно между 1001 и 1008–1014 годами, признаётся вершиной классической японской прозы. Написанное слоговой азбукой кана на живом японском языке при дворе императрицы Сёси, произведение из 54 глав соединило масштабную панораму аристократической культуры рода Фудзивара с глубоким психологизмом и эстетикой «печального очарования вещей» (моно-но аварэ), возвысив художественный вымысел над официальной китайскоязычной историографией.

Портрет Мурасаки Сикибу с поэтической карты ута-гарута антологии «Хякунин иссю» периода Эдо
Мурасаки Сикибу на иллюстрации к игральной карте ута-гарута из антологии «Хякунин иссю» (период Эдо). Прижизненных изображений писательницы не сохранилось. Иллюстрация: Wikimedia Commons contributor, Public domain

Предпосылки и исторический контекст

Появление «Повести о Гэндзи» на рубеже X–XI веков стало прямым порождением уникальной культурной ситуации середины эпохи Хэйан (794–1185). После прекращения официальных посольств в Танский Китай в конце IX столетия японская придворная культура в столице Хэйан-кё переживала период глубокой «национализации» (кокуфу бунка) — переосмысления материковых китайских образцов и расцвета собственной эстетики. Политическая власть к началу XI века целиком сосредоточилась в руках могущественного аристократического клана Фудзивара, особенно при фактическом правителе страны Фудзиваре Митинаге (966–1028), утверждавшем своё влияние через браки дочерей с царствующими императорами.

Внутри хэйанской аристократии сложилось чёткое языковое и гендерное разделение труда. Государственные документы, хроники в духе «Нихон сёки», юридические акты и учёная поэзия писались мужчинами-чиновниками на классическом китайском языке (камбун). Женская же словесность при дворе развивалась на живом разговорном японском языке с использованием слоговой азбуки кана («онна-дэ» — «женское письмо»), освободившей прозу от жёстких рамок иероглифических заимствований. Опираясь на предшествующую традицию волшебных «Повести о старике Такэтори», поэтической «Повести об Исэ» и многоплановой «Повести о дупле» («Уцухо-моногатари»), а также женской дневниковой прозы («Дневник эфемерной жизни» матери Митицуны и «Записки у изголовья» Сэй-Сёнагон), литература на родном языке оказалась готова к созданию масштабного психологического эпоса.

Между великими придворными домами развернулось настоящее культурное соперничество. При дворе императрицы Тэйси, соперницы дома Митинаги, блистала Сэй-Сёнагон; чтобы превзойти этот литературный салон, Фудзивара Митинага, став отцом юной государыни Сёси (супруги императора Итидзё), привлёк к её свите талантливых поэтесс и писательниц из круга среднего чиновного дворянства, включая Идзуми Сикибу, Акадзомэ Эмон и овдовевшую в 1001 году дочь образованного чиновника и знатока китайской поэзии Фудзивары Тамэтоки — женщину, вошедшую в историю под прозвищем Мурасаки Сикибу.

Ход событий и ключевые механизмы

Написание романа, его распространение в рукописных списках и обретение канонического статуса происходили в тесной связи с жизнью императорского двора и личной судьбой автора.

Замысел, придворная служба и датировка создания (ок. 1001–1014 гг.)

Исследователи сходятся во мнении, что Мурасаки начала сочинять первые главы романа вскоре после безвременной кончины своего супруга Фудзивары Нобутаки в 1001 году, переживая годы одиночества и материальных затруднений. В 1005 или 1006 году она поступила на службу к императрице Сёси, где её литературный дар получил покровительство и признание: при дворе ей дали прозвище Нихонги-но мицубонэ («фрейлина Анналы Японии») за глубокую начитанность в классических хрониках и китайских текстах, а вскоре закрепилось имя Мурасаки Сикибу (от имени одной из центральных героинь романа и придворной должности её отца). В самом дворце Цумикадо — резиденции Митинаги — создавалась своеобразная «издательская мастерская»:

  • Рукописное тиражирование: В записях конца 1008 года из «Дневника Мурасаки Сикибу» зафиксировано, как государыня Сёси и её фрейлины подбирали цветную бумагу и отправляли черновики профессиональным каллиграфам для переписывания и скрепления в тетради, а сам Митинага тайком унёс из покоев писательницы черновой экземпляр романа, пересланный затем дочери.
  • Поэтапное чтение вслух: Отдельные свитки («маки») романа создавались и расходились по придворным покоям по мере написания; фрейлины читали их вслух перед императрицей и самим императором Итидзё, отклики слушателей нередко влияли на дальнейшее развитие сюжетных линий.
  • Композиция и идейная структура: Итоговый текст из 54 глав (охватывающий около 800 включённых в прозу стихотворений танка) чётко распадается на три смысловых блока: путь блестящего принца Хикару Гэндзи от рождения и возвышения до политического изгнания в Сума и триумфа (главы 1–33), осенний кризис власти, буддийского прозрения и утраты возлюбленных в зрелые годы и смерть героя, скрытая за пустой главой «Сокрытый в облаках» (главы 34–41), и так называемые «десять глав из Удзи» (главы 45–54), повествующие о духовной растерянности следующего поколения (Каору и Ниоу) после кончины Гэндзи.

Художественный переворот и теория «моногатари»

Через уста Гэндзи в знаменитой 25-й главе «Светлячки» («Хотару») Мурасаки Сикибу впервые в истории мировой литературы сформулировала развёрнутую защиту художественного вымысла. Вымышленное повествование (моногатари), утверждает текст, не противостоит истине как пустая ложь: официальные хроники вроде «Анналов Японии» фиксируют лишь внешнюю канву политических событий, тогда как роман раскрывает глубинные мотивы человеческой души и нравственный опыт, опираясь на буддийское представление о преходящести бытия и эстетику «моно-но аварэ» — пронзительного сопереживания хрупкой красоте мира. Тем самым писательница сознательно бросила вызов мужской учёной традиции, возвысив прозу на родном японском языке (вабун) над поэтическими антологиями и китайскоязычной историографией.

Источниковедческая база и свидетельства

Источниковедческая картина создания романа необычайно сложна, поскольку автографы XI века не сохранились, а самые ранние уцелевшие списки и фрагменты относятся к XII–XIII столетиям.

Надёжнейшим первичным документом о среде создания произведения выступает «Дневник Мурасаки Сикибу» («Мурасаки Сикибу никки»), охватывающий события 1008–1010 годов. Именно в записи от одиннадцатой луны пятого года эры Канко (1008 г.) содержится первое точно датированное упоминание уже существовавшего романа: придворный поэт Фудзивара Кинто обращается к автору, называя её именем героини «Юная Мурасаки», а император Итидзё, слушая чтение романа, отмечает глубокое знание автором «Анналов Японии». Дополняют биографическую канву «Собрание стихотворений Мурасаки Сикибу» (составленное около 1013–1014 гг.) и «Дневник Сарасина» (середина XI в.), где дочь провинциального чиновника Сугавара-но Такасуэ описывает всеобщую столичную и провинциальную одержимость переписыванием свитков «Повести о Гэндзи» уже через одно-два десятилетия после появления книги. В XII веке исторические хроники («Повесть о расцвете» — «Эйга моногатари») и критический трактат «Безымянные записки» («Мумёдзоси») закрепили за произведением статус непревзойдённого канона.

Среди материальных свидетельств особую роль играют иллюстрированные свитки XII века «Гэндзи-моногатари эмаки» (самый ранний сохранившийся фрагмент визуализации и фрагментарного текста романа) и текстологическая фиксация двух главных рукописных редакций XIII века — школы Кавати (Кавати-бон, подготовленной семьёй Минамото) и линии поэта-филолога Фудзивары Тэйки (Аобёси-бон, «Список в синих обложках»), послужившей базой для современных критических изданий.

Исторические итоги и долгосрочное значение

Создание «Повести о Гэндзи» стало поворотным рубежом в истории японской литературы, языка и художественной культуры:

  • Становление национального литературного языка: Как подчёркивал Н. И. Конрад, в «Повести о Гэндзи» старояпонский язык «вабун» достиг зрелости, сопоставимой с великими классическими языками мира, доказав способность японской словесности передавать тончайшие оттенки психологии, философии и быта без опоры на китайский канон.
  • Формирование канона для поэзии и драматургии: В эпоху Камакура и Муромати (Фудзивара Сюндзэй, Фудзивара Тэйка) знание сцен и стихов из «Повести о Гэндзи» стало обязательным требованием для каждого сочинителя танка; на её сюжеты были созданы десятки классических пьес театра Но (Дзэами Мотокиё) и произведений живописной школы Тоса.
  • Переосмысление эстетики и этики эпохи Хэйан: В XVIII веке крупнейший филолог школы «национальной науки» (кокугаку) Мотоори Норинага провозгласил заключённую в романе категорию «моно-но аварэ» («очарование вещей») подлинной духовной сущностью японской культуры, освобождённой от дидактизма китайского конфуцианства и буддийской схоластики.
  • Мировое признание: В XX–XXI веках переводы Артура Уэйли, Эдварда Сейденстикера, Роялла Тайлера, а на русском языке — полный перевод Т. Л. Соколовой-Делюсиной (1991–1993) ввели роман в канон всемирной литературы как первый в истории человечества зрелый психологический роман.

Дискуссии и оценки в историографии

В японском и мировом литературоведении вокруг «Повести о Гэндзи» не утихает ряд фундаментальных дискуссий. Первый спор касается точной хронологии создания и внутренней цельности текста. Хотя общепринятым ориентиром служит 1008 год, ряд исследователей (например, Такэда Мунэтоси) выдвигали гипотезу о сложении так называемого цикла «Тамакадзура» (глав, вставных в первую часть) позднее исходной сюжетной линии «Мурасаки», а многие филологи предполагали, что последние «десять глав из Удзи» могли быть написаны либо самой Мурасаки в более зрелом возрасте после 1008 года, либо даже другим автором (возможно, её дочерью Дайни-но Самми). Современный лингвостилистический анализ в целом подтверждает единство авторства, допуская лишь длительное поэтапное редактирование.

Вторая дискуссия связана с политическим прочтением романа. Если романтическая и филологическая школы XIX–XX веков (от Мотоори Норинаги до Н. И. Конрада и И. А. Борониной) акцентировали эстетизм, психологизм и гуманизм повествования, то новейшие историки (Харуо Сиранэ, Ричард Боуринг, Майкл Эммерих) рассматривают «Гэндзи» в контексте придворной борьбы за власть внутри рода Фудзивара. Гэндзи — сын императора от незнатной наложницы Кирицубо, лишённый престола, но достигающий небывалой власти через брачную политику и культурное превосходство, — интерпретируется как сложное художественное зеркало механизмов регентства сэккан сэйдзи. В отечественном японоведении (Н. И. Конрад, В. Н. Горегляд, И. А. Боронина, В. И. Сисаури, Т. Л. Соколова-Делюсина) роман рассматривается на стыке исторической поэтики, буддийской философии и эволюции жанра моногатари от фольклорного сказания к реалистическому психологическому эпосу.

Хронология ключевых этапов

Дата / этап Событие Историческое пояснение
ок. 978 г. Предположительное рождение Мурасаки Сикибу Будущая писательница рождается в семье чиновника и поэта Фудзивары Тамэтоки (младшая ветвь рода Фудзивара).
998–1001 гг. Брак с Фудзиварой Нобутакой и вдовство После рождения дочери Кэнси (999) и смерти мужа (1001) Мурасаки приступает к работе над первыми главами «Повести о Гэндзи».
1005–1006 гг. Поступление на службу к императрице Сёси Фудзивара Митинага привлекает образованную писательницу ко двору своей дочери — супруги императора Итидзё.
1008 г. Первое датированное свидетельство о бытовании романа «Дневник Мурасаки Сикибу» фиксирует чтение рукописи при дворе, переписку и переплетение тетрадей в покоях государыни Сёси, а также прозвище «Юная Мурасаки».
1008–1014 гг. Завершение заключительных глав и отход от двора Завершаются главы о зрелости Гэндзи и «десять глав из Удзи»; к 1013–1014 гг. составляется «Собрание стихотворений Мурасаки Сикибу», после 1014–1016 гг. сведений об авторе нет.
XII–XIII вв. Канонизация текста и формирование основных рукописных редакций Создаются иллюстрированные свитки «Гэндзи-моногатари эмаки», а Фудзивара Тэйка сводит текст в критическую редакцию «Аобёси-бон».

Первоисточники и свидетельства эпохи

«Государыня была занята переплетением книг. С рассветом мы явились в её покои, подбирали нужную по цвету бумагу и отправляли вместе с самой рукописью с приложением просьбы к переписчику. С утра и до ночи мы приводили в порядок уже перебелённые рукописи»
«Дневник Мурасаки Сикибу» (Мурасаки Сикибу никки), запись около Десятого дня Одиннадцатой луны 1008 года (пер. по статье «Мурасаки Сикибу»)

Участники, территории и исторические связи

Связанные события в графе

Частые вопросы и ответы

Почему считается, что «Повесть о Гэндзи» создана около 1008 года, если точной даты завершения рукописи нет?
Сохранившийся «Дневник Мурасаки Сикибу» содержит датированную одиннадцатой луной 1008 года запись, из которой ясно, что значительная часть романа (по крайней мере первые десятки глав) уже получила широкое хождение при дворе и обсуждалась самим императором Итидзё. Начала же писать книгу автор, вероятно, после смерти мужа в 1001 году, а завершала до середины 1010-х годов.
Откуда произошло имя автора — Мурасаки Сикибу?
Личные имена придворных женщин эпохи Хэйан, как правило, не фиксировались в источниках. «Мурасаки» — прозвище по имени главной героини романа, данное писательнице при дворе (её раньше называли То-сикибу), а «Сикибу» — название должности в Палате церемоний (сикибу-но дзё), которую занимали её отец Фудзивара Тамэтоки и старший брат.
Что означает эстетический принцип «моно-но аварэ» в романе?
«Моно-но аварэ» переводится как «печальное очарование вещей» или тонкое, сопереживательное восприятие красоты мира, неразрывно связанное с осознанием её хрупкости и скоротечности. Это мироощущение, сформулированное в XVIII веке филологом Мотоори Норинагой, пронизывает судьбы Гэндзи и его современников, сочетаясь с буддийским учением о непостоянстве.
Кто был прообразом блистательного принца Гэндзи?
Литературоведы не сводят образ Гэндзи к одному прототипу: в нём соединились черты реальных исторических деятелей IX–X веков, таких как опальный министр Минамото Такаакира, легендарный поэт-аристократ Аривара-но Нарихира и сам могущественный покровитель писательницы Фудзивара Митинага, воплощавшие идеал утончённого придворного кавалера.

Научная литература и источники

  1. Мурасаки Сикибу. Повесть о Гэндзи (Гэндзи-моногатари) / Отв. ред. Т. П. Григорьева; вступ. ст., сост., пер. с яп. Т. Л. Соколовой-Делюсиной. — М.: Наука, 1991–1993.
  2. Конрад Н. И. Гэндзи-моногатари // Японская литература: От «Кодзики» до Токутоми / Сост. Н. И. Фельдман-Конрад. — М.: Наука, 1974. — С. 233–255.
  3. Горегляд В. Н. Японская литература VIII–XVI вв.: Начало и развитие традиций. — 2-е изд. — СПб.: Петербургское Востоковедение, 2001. — 400 с.
  4. Сисаури В. И. Японский роман X–XII вв. — СПб.: Филологический факультет СПбГУ; Нестор-История, 2011. — 248 с.
  5. Bowring R. Murasaki Shikibu: The Tale of Genji. — 2nd ed. — Cambridge: Cambridge University Press, 2004. — 122 p.
  6. Мурасаки Сикибу // Википедия. [ru.wikipedia.org]