Предпосылки и исторический контекст
На протяжении более четырёх с половиной столетий после Крещения Руси Русская церковь существовала в статусе митрополии Константинопольского патриархата. Хотя русские князья ещё в XI–XII веках дважды ставили митрополитов собственным собором без утверждения из Византии (Илариона в 1051 году и Климента Смолятича в 1147 году), эти эпизоды оставались исключениями, и к XIV–XV векам нерушимой нормой считалось посвящение общерусского митрополита патриархом в Константинополе. Однако к второй четверти XV века кризис Византийской империи и внутренние процессы в Московской Руси поставили прежнюю модель церковной зависимости под вопрос.
После смерти митрополита Фотия в июле 1431 года в Москве на митрополичью кафедру был избран рязанский и муромский епископ Иона. Разгоревшаяся между Василием II и его дядей Юрием Дмитриевичем междоусобная война помешала Ионе своевременно отправиться в Константинополь. Когда он всё же прибыл к берегам Босфора около 1436 года, место уже оказалось занято: великий князь литовский Свидригайло ранее добился поставления смоленского епископа Герасима (вскоре казнённого им по подозрению в измене), а затем император Иоанн VIII Палеолог и патриарх Иосиф II вопреки воле Москвы поставили митрополитом Киевским и всея Руси образованного грека Исидора, возложив на него миссию привлечь Русь к церковной унии с Римом ради получения западной военной помощи против османов.
Весной 1437 года Исидор прибыл в Москву, но вскоре, вопреки уговорам Василия II, отправился в Италию на Ферраро-Флорентийский собор. 6 июля 1439 года Исидор подписал акт Флорентийской унии, признававший примат папы римского и латинские догматы, получил сан кардинала и звание папского легата «для Литвы, Ливонии и всей Руси». Возвращение Исидора в Москву 19 марта 1441 года обернулось острым конфликтом: на торжественной службе в Успенском соборе он помянул папу Евгения IV и зачитал булл о соединении церквей. Через несколько дней великий князь приказал арестовать Исидора как «волка в овечьей шкуре»; созванный в Москве собор духовенства осудил унию и заключил митрополита в Чудов монастырь, откуда тот в сентябре 1441 года бежал через Тверь и Литву в Рим.
Русская кафедра фактически осиротела. Великий князь Василий II заготовил послание константинопольскому патриарху с описанием отступничества Исидора и просьбой благословить поставление Ионы, однако отказался от его отправки, узнав, что сам византийский двор и патриарх Митрофан II придерживаются Флорентийской унии. В условиях, когда «царь и патриарх» в Царьграде впали в латинство, а в Северо-Восточной Руси в 1445–1447 годах бушевала кульминация усобицы с Дмитрием Шемякой, вопрос о новом предстоятеле требовал самостоятельного решения.
Ход событий и ключевые механизмы
Церковно-политическая консолидация 1447–1448 годов
Возвращение ослеплённого Василия II Тёмного в Москву в феврале 1447 года стало моментом теснейшего сближения великокняжеской власти и высшего духовенства, возглавляемого рязанским владыкой Ионой. Несмотря на временную неудачу с посредничеством 1446 года (когда Иона привёз к Шемяке малолетних сыновей Василия II, поверив клятве узурпатора, которую тот нарушил), иерархи Северо-Восточной Руси безоговорочно поддержали законного государя.
- Соборное послание от 29 декабря 1447 года: съезд пяти русских епископов (включая Иону, Ефрема Ростовского, Авраамия Суздальского, Варлаама Коломенского и Питирима Пермского) направил Дмитрию Шемяке суровое обличительное послание, приравняв его к Каину и Святополку Окаянному и пригрозив церковным отлучением за клятвопреступление и союз с иноверцами против великого князя.
- Обоснование самостоятельности поставления: к осени 1448 года политическое положение Москвы стабилизировалось. Не имея возможности признать униатского патриарха Григория III Мамму и ссылаясь на длительное семилетнее вдовство кафедры, московский двор и епископат перешли к осуществлению соборного избрания без санкции Константинополя.
Московский собор 15 декабря 1448 года и легитимация акта
15 декабря 1448 года в Москве состоялся Собор архиереев Северо-Восточной Руси, возведший рязанского епископа Иону в сан митрополита Киевского и всея Руси. Механизм поставления сочетал традиционные соборные процедуры с новым уровнем церковного суверенитета:
- Состав участников: в Успенском соборе лично присутствовали и совершили поставление епископы Ефрем Ростовский, Авраамий Суздальский, Варлаам Коломенский и Питирим Пермский; архиепископ Новгородский Евфимий II и епископ Тверской Илия направили письменные грамоты с выражением полного согласия и благословения.
- Объяснительная дипломатия: стремясь избежать обвинений в самочинном расколе, московская сторона не объявляла о формальном разрыве с Востоком. В окружных посланиях духовенству и в грамоте, адресованной греческой стороне, подчёркивалось, что поставление совершено «не по кичливости и дерзости», а по «великой нужде» — из-за дальности и трудности пути, смут и прежде всего «разногласия в Церкви Божией» вокруг унии.
- Юридические прецеденты: в обоснование права местного собора ставить первосвятителя приводились ссылки на правила Святых апостолов и Вселенских соборов (о поставлении епископа двумя или тремя архиереями), а также на древнерусские прецеденты Илариона (1051) и Климента Смолятича (1147).
Борьба за сохранение единства митрополии (1448–1459)
Хотя поставление состоялось в Москве без участия литовских владык, первоначально Иона сумел добиться признания и в Великом княжестве Литовском. В 1451 году польский король и великий князь литовский Казимир IV Ягеллончик (поддерживавший союзные отношения с Василием II после «Вечного мира» 1449 года) признал Иону митрополитом Киевским и всея Руси для православных епархий ВКЛ. Однако после падения Константинополя в 1453 году ситуация изменилась: Исидор и униатский патриарх Григорий Мамма в Риме уступили литовско-польские епархии Григорию Болгарину, посвящённому в 1458 году и утверждённому папой Каллистом III. Несмотря на протесты Василия II и созванный Ионой Московский собор в декабре 1459 года, западнорусские земли признали Григория, что юридически и территориально раскололо древнюю Киевскую митрополию на две — Московскую и Киевскую (Литовскую).
Источниковедческая база и свидетельства
Главный корпус первоисточников по событиям 1448 года сосредоточен в актовом материале древнерусского канонического права (классическое издание — VI том «Русской исторической библиотеки»). Особую ценность имеют послания самого митрополита Ионы: окружные грамоты к русскому духовенству, обличения Дмитрию Шемяке и Новгороду, послания киевским, волынским и галицким князьям (в частности, князю Александру Владимировичу Киевскому), а также ответные и верительные грамоты великого князя Василия II, включая так и не отправленную (или переработанную) грамоту в Константинополь 1441–1452 годов.
Важные нарративные свидетельства содержатся в великокняжеском летописании второй половины XV века (Московский свод 1479 года, Софийская II и Ермолинская летописи), в новгородских и тверских летописях, а также в русских повестях о Ферраро-Флорентийском соборе (таких как «Повесть о восьмом соборе» Симеона Суздальца и сочинения пахомиевской школы), которые вырабатывали официальную антиуниатскую концепцию. В сопоставлении с греческими и латинскими актами Флорентийского собора эти тексты позволяют отделить позднейшие идеологические напластования XVI века (эпохи канонизации Ионы на Соборе 1547 года и составления его жития) от реальной дипломатической осторожности московской канцелярии середины XV столетия.
Исторические итоги и долгосрочное значение
Собор 15 декабря 1448 года стал поворотным рубежом как в истории Русской церкви, так и в становлении единого Московского государства. Хотя формального томоса о независимости в 1448 году не существовало, с этого момента все последующие московские митрополиты — от Ионы до Дионисия II (1581–1586) — избирались и поставлялись исключительно собором русских архиереев по воле великого князя и царя без санкции Константинопольского патриарха. Падение Константинополя под ударами османов в мае 1453 года придало решению 1448 года окончательный, необратимый характер и в глазах Москвы превратилось в провиденциальную кару Византии за «измену православию» во Флоренции.
Внутри страны фактическая автокефалия резко повысила статус и политическое влияние московского великого князя, который из вассала ордынского хана и одного из удельных владетелей превратился в глазах духовенства и общества в верховного защитника вселенского православия — «благочестивого царя». Вместе с тем независимость Московской митрополии имела серьёзные геополитические издержки: обособление от Константинополя облегчило разделение единой русской митрополии в 1458 году и формирование отдельной Киевской митрополии в границах Великого княжества Литовского и Польши. Лишь спустя 141 год, в 1589 году, при царе Фёдоре Иоанновиче и Константинопольском патриархе Иеремии II автокефальный статус Русской церкви получил общеправославное каноническое признание в ранге Московского патриархата.
Дискуссии и оценки в историографии
В церковной и светской исторической науке поставление митрополита Ионы в 1448 году вызывает устойчивый интерес прежде всего с канонической и идеологической точек зрения:
- Дореволюционная церковная историография (Е. Е. Голубинский, А. В. Карташёв, митрополит Макарий Булгаков): историки отмечали противоречие между формальным нарушением многовековой зависимости от Константинополя и вынужденной необходимостью защиты православия от унии. Е. Е. Голубинский подчёркивал, что акт 1448 года изначально мыслился в Москве не как разрыв с Вселенским престолом, а как чрезвычайная мера на время «греческого отступничества», ставшая постоянной лишь после 1453 года. А. В. Карташёв акцентировал государственно-национальную зрелость Московской Руси, сумевшей соединить каноническую осмотрительность с политической самостоятельностью.
- Советская и современная отечественная историография (Н. В. Синицына, Б. Н. Флоря, А. И. Плигузов): исследователи рассматривают 1448 год в контексте борьбы за великокняжескую власть, формирования ранней московской государственности и генезиса идеологии «Москва — Третий Рим». Н. В. Синицына показала, как именно после 1448–1453 годов в русской книжности зародилась идея перемещения центра мирового православия в Москву, хотя сам термин «автокефалия» применительно к XV веку является более поздним историографическим понятием. Б. Н. Флоря раскрыл сложную дипломатию Ионы и Василия II в Великом княжестве Литовском и причины раскола митрополии в 1458 году.
- Зарубежные и конфессиональные дискуссии: ряд исследователей, близких к традиции Константинопольского патриархата, подчёркивает, что с точки зрения строгого византийского права 1448 год был односторонним де-факто выходом из юрисдикции Матери-Церкви, остававшимся канонически неурегулированным вплоть до грамот патриарха Иеремии II 1589 и 1593 годов. Российская историографическая традиция, напротив, рассматривает этот акт как законную меру церковной икономии перед лицом унии, впоследствии де-факто признанную восточными патриархами.
