Предпосылки и исторический контекст
На протяжении всей холодной войны обе северные страны воздерживались от вступления в военно-политические блоки, хотя историческая природа их курса была различной. Швеция последовательно придерживалась политики свободы от союзов и нейтралитета со времён окончания Наполеоновских войн (свыше 200 лет), сумев избежать участия в Первой и Второй мировых войнах, однако в период холодной войны поддерживала мощный собственный ВПК и негласные контакты с западными странами. Финляндия же, провозгласив независимость в декабре 1917 года и пройдя через Зимнюю войну (1939–1940) и войну 1941–1944 годов против СССР, после подписания Парижского мирного договора (1947) и советско-финского Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи (1948) сформировала особую линию сдержанного внеблокового балансирования, получившую в политологии название «финляндизация».
Распад СССР радикально изменил внешнеполитическое позиционирование обеих держав. Уже в 1994 году Хельсинки и Стокгольм присоединились к программе НАТО «Партнёрство во имя мира», а в 1995 году стали полноправными членами Европейского союза, заменив формулу «нейтралитета» на «военное неприсоединение» и развивая глубокую оперативную совместимость со стандартами Североатлантического альянса. Финские и шведские контингенты участвовали в операциях под руководством НАТО в Боснии и Герцеговине (IFOR/SFOR), Косово (KFOR), Афганистане (ISAF и «Решительная поддержка» в 2002–2021 годах), а Швеция — также в ливийской операции 2011 года. После 2014 года на фоне кризиса вокруг Крыма и Донбасса сотрудничество усилилось: обе страны получили статус партнёров Программы расширенных возможностей НАТО (Enhanced Opportunities Partner), Финляндия присоединилась к британским Объединённым экспедиционным силам (JEF, 2017), а в сентябре 2021 года Швеция, Норвегия и Дания заключили соглашение об углублении оборонной интеграции. Тем не менее вплоть до начала 2022 года большинство населения и правящих партий обеих стран выступало против формального членства, сохраняя так называемый «натовский опцион» лишь на крайний случай.
Ход событий и ключевые механизмы
Перелом 2022 года и одновременная подача заявок
Начало полномасштабных боевых действий России на Украине 24 февраля 2022 года (а также предшествовавшие требования Москвы конца 2021 года о нерасширении НАТО) вызвали в Финляндии и Швеции беспрецедентно быстрый сдвиг общественного мнения и элитного консенсуса. По данным майских опросов 2022 года, в Финляндии (где события вызвали прямые исторические ассоциации с Зимней войной) поддержка вступления в НАТО взлетела с прежних 20–30% до 76%; социал-демократические правительства в обеих столицах в считаные недели пересмотрели партийные доктрины.
- 14–17 мая 2022 г.: президент Финляндии Саули Ниинистё лично уведомил Владимира Путина по телефону о смене курса; 15 мая финское руководство, 16 мая правительство Швеции (премьер-министр Магдалена Андерссон), а 17 мая финская Эдускунта (188 голосами против 8) одобрили подачу заявок.
- 18 мая 2022 г.: послы Финляндии (Клаус Корхонен) и Швеции (Аксель Вернхофф) в штаб-квартире в Брюсселе одновременно вручили заявки генеральному секретарю НАТО Йенсу Столтенбергу.
- 28 июня – 5 июля 2022 г.: на саммите в Мадриде при участии Турции был подписан Трёхсторонний меморандум о снятии первичных турецких возражений, альянс направил официальное приглашение, и 5 июля все страны-члены подписали протоколы о присоединении.
Раздельная ратификация: позиция Турции и Венгрии
Хотя 28 из 30 союзников (во главе с США, Великобританией, Германией и Францией) ратифицировали протоколы в рекордные сроки летом и осенью 2022 года, процесс затормозился из-за требований Турции и позиции Венгрии. Анкара обвиняла Стокгольм и (в меньшей степени) Хельсинки в укрывательстве активистов Рабочей партии Курдистана (РПК) и сохранении ограничений на экспорт вооружений. Кризис обострился в январе 2023 года после акций сожжения Корана перед турецким посольством в Стокгольме (в том числе ультраправым политиком Расмусом Палуданом), что побудило президента Реджепа Тайипа Эрдогана заблокировать шведскую заявку и отделить её от финской.
В результате Финляндия продвинулась первой: 27 марта 2023 года её протокол ратифицировал парламент Венгрии, а к 31 марта — парламент Турции. После передачи ратификационной грамоты правительству США как депозитарию Вашингтонского договора 1949 года 4 апреля 2023 года (в 74-ю годовщину создания блока) Финляндия стала 31-м членом НАТО. Путь Швеции занял ещё почти год: после ужесточения шведского антитеррористического законодательства на Вильнюсском саммите в июле 2023 года Эрдоган согласился разблокировать вопрос; турецкий меджлис ратифицировал шведский протокол в январе 2024 года, а парламент Венгрии (после визита шведского премьер-министра Ульфа Кристерссона в Будапешт и оборонных договорённостей) проголосовал за ратификацию 26 февраля 2024 года. 7 марта 2024 года Швеция официально стала 32-м государством — членом НАТО.
Источниковедческая база и свидетельства
Документальное изучение процесса опирается на официальные дипломатические акты: заявки и протоколы о присоединении к Североатлантическому договору от 5 июля 2022 года, Мадридский трёхсторонний меморандум Турции, Финляндии и Швеции (июнь 2022), итоговые декларации саммитов в Мадриде (2022) и Вильнюсе (2023), а также национальные «Белые книги» безопасности (отчёты правительств Финляндии и Швеции парламентам весны 2022 года), обосновавшие утрату гарантий безопасности при внеблоковом статусе.
Позиции сторон детально зафиксированы в стенограмме выступления Й. Столтенберга при вступлении Финляндии 4 апреля 2023 года (подчеркнувшего самый быстрый процесс ратификации в современной истории альянса и отсутствие планов автоматического размещения иностранных войск без согласия Хельсинки), в комментариях С. Ниинистё о телефонном разговоре с В. Путиным 14 мая 2022 года, а также в официальных заявлениях МИД РФ и пресс-секретаря президента РФ об ответных «военно-технических и иных мерах».
Исторические итоги и долгосрочное значение
Присоединение Финляндии и Швеции стало одним из наиболее масштабных геополитических сдвигов в Европе после окончания холодной войны. Протяжённость сухопутной границы между странами НАТО и Российской Федерацией практически удвоилась (увеличившись примерно на 1300 км вдоль финско-российского рубежа, что радикально изменило оперативную обстановку вблизи Кольского полуострова и Санкт-Петербурга). Балтийское море фактически оказалось окружено государствами альянса (за исключением российского побережья в районе Финского залива и Калининградской области), что упростило логистику обороны стран Балтии и обеспечило стратегический контроль над островом Готланд и Балтийскими проливами, а в Арктике семь из восьми государств Арктического совета оказались объединены рамками статьи 5 Вашингтонского договора.
Блок приобрёл две технологически развитые армии с высокоподготовленным резервом (около 280 тыс. мобилизационного ресурса в Финляндии), мощной объединённой авиацией и передовой оборонной промышленностью (включая шведские подлодки, средства ПВО и истребители Saab Gripen). Со своей стороны Россия отреагировала прекращением поставок электроэнергии в Финляндию в мае 2022 года (замещённых без системного сбоя, поскольку доля РФ составляла около 10%), воссозданием Ленинградского и Московского военных округов (2024) и планами размещения частей морской авиации на аэродроме Левашово под Санкт-Петербургом.
Дискуссии и оценки в историографии
В исследованиях международных отношений (работы Т. Форсберга, М. Песу, Т. Исо-Маркку, Д. Артера, а также российских экспертов-североевропеистов) центральное место занимает вопрос о преемственности и разрыве во внешней политике Северной Европы. Ряд историков трактует события 2022–2024 годов как необратимый разрыв с двухвековым шведским нейтралитетом и наследием «финляндизации», знаменующий крах иллюзий о том, что «стратегическая сдержанность» способна гарантировать суверенитет малых и средних государств вне коллективной обороны.
Другая аналитическая школа подчёркивает эволюционную преемственность: ещё со времени вступления в ЕС в 1995 году и участия в операциях «Партнёрства во имя мира» (исследования Т. Форсберга и Т. Ваахторанты о «постнейтралитете») и Хельсинки, и Стокгольм фактически встраивались в евроатлантическую инфраструктуру, так что кризис 2022 года лишь снял формальный политико-психологический барьер для де-юре оформления союза. Особую ветвь политологического анализа составили ратификационные торги с Анкарой и Будапештом, показавшие рост внутриблоковой дипломатической конкуренции и способность отдельных членов НАТО использовать правило консенсуса для достижения двусторонних уступок.