Происхождение, среда и становление
Андрей Александрович Миронов (при рождении Менакер) появился на свет 7 марта 1941 года в Москве (родители оформили в документах 8 марта) в семье известного эстрадного дуэта Марии Владимировны Мироновой и Александра Семёновича Менакера. Летний отдых в Доме отдыха Художественного театра в Пестове и музыкальные импровизации с единокровным братом Кириллом Ласкари рано развили в нём безупречное чувство ритма и вкус к джазу. В конце 1940-х годов на фоне кампании по «борьбе с космополитизмом», имевшей антисемитский характер, родители сменили сыну отцовскую фамилию Менакер на материнскую — с третьего класса 170-й мужской школы он учился под фамилией Миронов.
После неудачи на массовке фильма «Садко» (1952) у Александра Птушко старшеклассник свободно освоил английский язык, организовал школьный джаз-оркестр и занимался в студии при Центральном детском театре. В 1958 году он поступил в Щукинское училище (курс И. М. Рапопорта) и в июне 1962 года окончил его с красным дипломом, сыграв в дипломной «Тени» Евгения Шварца роль Цезаря Борджиа. Получив отказ в Вахтанговском театре — главный режиссёр Рубен Симонов рассудил, что «Миронов актёр талантливый, но его амплуа на сегодняшний день театром востребовано быть не может», — актёр по приглашению Валентина Плучека пришёл в Московский театр сатиры на четверть века.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
На сцене Театра сатиры Миронов соединил эстрадную лёгкость с драмой нравственного сопротивления. После ролей Присыпкина в «Клопе» Маяковского (1963), Тушканчика в «Женском монастыре» (1964), восхитившего критика Константина Рудницкого «сверхъестественной естественностью» балетной пластики, и Холдена Колфилда в «Над пропастью во ржи» (1965) он в 1966 году сыграл заглавную роль в пьесе Макса Фриша, оставившего на программе надпись: «Моему русскому Дон Жуану, которого я никогда не забуду. Сердечное спасибо. Макс Фриш». Переломным гражданским событием стал Жадов в «Доходном месте» (1967) Марка Захарова, где актёр воплотил стремление «жить не по лжи», а вершиной — Фигаро в спектакле «Безумный день, или Женитьба Фигаро» (1969–1987). Позднее на той же сцене он сыграл Хлестакова в «Ревизоре» (1972) с чаплинской хрупкостью «маленького человека», Мэкки-Ножа в «Трёхгрошевой опере», Лопахина в «Вишнёвом саде» и поставил как режиссёр «Бешеные деньги» и «Тени».
В кино Миронов дебютировал в студенческие годы у Юлия Райзмана в дискуссионной драме «А если это любовь?» (1962), а подлинный прорыв совершил в сатирической роли спекулянта Димы Семицветова в «Берегись автомобиля» (1966) Эльдара Рязанова. Роль контрабандиста Геши Козодоева в эксцентрической комедии Леонида Гайдая «Бриллиантовая рука» (1969), собравшей рекордные 76,7 миллиона зрителей, вместе с песней «Остров невезения» на первой грамзаписи артиста и самостоятельно поставленными трюками сделала Миронова символом позднесоветской массовой и элитарной культуры.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
За кажущейся лёгкостью скрывались постоянные конфликты с худсоветами и упорная борьба артиста за выход из комедийного амплуа. Дуэт Миронова и Юрия Яковлева в «Иване Васильевиче» не состоялся, поскольку худсовет счёл Миронова излишне утончённым, а Эльдар Рязанов не утвердил его на Женю Лукашина в «Иронии судьбы» (от роли Ипполита отказался сам артист). Актёр сознательно выбирал сложные и рискованные работы: романтического авантюриста Маркиза Шиловского в «Достоянии республики» (1972), опаснейшие трюки над Невой в «Невероятных приключениях итальянцев в России» (1974), психологическое переосмысление Грушницкого в «Страницах журнала Печорина» Анатолия Эфроса (1975), неожиданно грустного Фадинара в «Соломенной шляпке» (1975), тургеневского Вязовнина в «Возвращении» (1975), горького Остапа Бендера у Захарова («12 стульев»), трагического Фарятьева, странника Орландо («Сказка странствий») и журналиста Ханина в суровой ленте «Мой друг Иван Лапшин» Алексея Германа.
Постоянная работа на износ, личные испытания (браки с Екатериной Градовой и Ларисой Голубкиной, сложный многолетний роман с Татьяной Егоровой) и потрясение от смерти многолетнего партнёра Анатолия Папанова подорвали здоровье артиста. 14 августа 1987 года на гастролях Театра сатиры в Риге во время финального акта «Женитьбы Фигаро» Миронов потерял сознание на сцене; коллеги, приняв удар за сердечный приступ, дали ему нитроглицерин, смертельно опасный при кровоизлиянии в мозг, и 16 августа 1987 года — спустя одиннадцать дней после ухода Папанова — 46-летний актёр скончался от разрыва аневризмы.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Советские и российские театроведы (К. Л. Рудницкий, А. В. Вислова, Е. Л. Горфункель, В. С. Кичин) оценивают Миронова как редкого мастера сценической полифонии, у которого за карнавальным блеском неизменно проступала драма умного человека в несвободной среде. Сам актёр формулировал внутренний нерв своей главной сценической судьбы — роли Фигаро — так: «Вообще это драма талантливого человека, который не может в силу определённых условий раскрыть свой талант. Это трагедия человека, который весь блеск своего ума нацеливает только на организацию каких-то ловушек и интриг во имя сохранения достоинства и чести любимой женщины».
Народный артист РСФСР (1980) стал высоким ориентиром отечественной актёрской школы, соединившим психологический театр, киноэксцентрику, вокал и танец. Его грампластинки фирмы «Мелодия» и роли в лентах Гайдая, Рязанова, Захарова и Германа вошли в золотой фонд национальной культуры, семейную династию в кино продолжили его дочь Мария Миронова и приёмная дочь Мария Голубкина, а советские астрономы Людмила Карачкина и Людмила Журавлёва назвали в честь артиста малую планету (3624) Миронов.
