Происхождение, среда и становление
Андрей Яковлевич Щелкалов (в ряде источников также Щелканов) происходил из незнатного служилого рода; год его рождения неизвестен. Его отец, дьяк Яков Семёнович Щелкалов, не играл при дворе видной роли, однако Андрей и его младший на десять лет брат Василий сумели подняться на вершину управления Московского государства, где преобладала родовитая боярская знать. Начав, вероятно, службу подьячим в приказах, около 1550 года Андрей попал в Тысячную книгу и числился в разрядах среди «поддатней у рынд» при царской свите (упомянут и в 1556 году).
Подъём Щелкалова связан с началом Ливонской войны, требовавшей квалифицированных делопроизводителей и дипломатов. В 1560 году он служил приставом при литовских послах, а в 1563 году в Полоцком походе Ивана IV Грозного был назван дьяком и вторым посольским дьяком. В 1564 году он участвовал в переговорах с послами немецкого магистра Вольфганга Шутцбара о выкупе И. В. фон Фюрстенберга, в Новгороде записывал переговоры царя с литовским послом М. Гарабурдой о польско-литовской короне, вёл сыск по делу гонца Скобелицына, а на Земском соборе 1566 года скрепил соборное определение и поручную запись по князе М. И. Воротынском.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
На рубеже 1560–1570-х годов Андрей Щелкалов превратился в центральную фигуру московской приказной бюрократии. С середины 1569 года он возглавлял Разрядный приказ, ведавший чинопроизводством служилых людей (от бояр до подьячих), строительством городов и крепостей, разбором местнических споров и служивший главной посреднической канцелярией между Боярской думой и прочими ведомствами. К 1571 году он вошёл в походную царскую думу как введённый дьяк, а в 1572 году в земщине распределял порозжие поместные земли. После осуждения и казни печатника И. М. Висковатова в 1570 году (вотчина которого в Переяславль-Залесском уезде была пожалована братьям Щелкаловым «за безчестие») Андрей Яковлевич занял пост главы Посольского приказа и бессменно удерживал его двадцать четыре года — вплоть до 1594 года, пережив правление нескольких государей.
Совмещая управление Посольским приказом, Приказом Казанского дворца (1570–1587) и одной из крупных налоговых четей (1570–1594), охватывавшей города запада, севера и северо-востока страны, Щелкалов сосредоточил в руках внешнюю политику, ямскую почтовую службу, выдачу выездных грамот, придворный церемониал, суд над переводчиками и сношения с донскими казаками. С первых лет во главе ведомства он принимал крымских, турецких и шведских послов (в частности, Бустана Чилибея в 1571 году). На завершающем этапе Ливонской войны он вёл в 1581 году сложные переговоры с папским легатом и иезуитом Антонио Поссевино, подготовившие посредничество в Ям-Запольском перемирии с Речью Посполитой, а в 1583–1584 годах — жёсткий дипломатический торг с английским послом Джеромом (Еремеем) Боусом, последовательно защищая фискальные интересы казны и добиваясь отмены беспошлинных торговых привилегий иноземных купцов.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Смерть Ивана Грозного в марте 1584 года и воцарение слабого здоровьем Фёдора Иоанновича вывели братьев Щелкаловых на вершину неформальной власти. Опираясь сначала на ближнего боярина Никиту Романовича Захарьина-Юрьева, а затем на правителя Бориса Годунова, Андрей Щелкалов держал в руках все нити государственного управления, так что ни одно важное дело в городах и областях не решалось без его ведома. Уезжавший из Москвы английский посол Джером Боус 12 августа 1584 года докладывал, что Никита Романов и Андрей Щелкалов «считали себя царями и потому так и назывались многими людьми». Столь же неприязненно о братьях отзывались и другие западные агенты, в том числе Джайлз Флетчер, сталкивавшиеся с упорным нежеланием думных дьяков сохранять коммерческие монополии Московской компании.
Первоначально Борис Годунов дорожил опытным дипломатом и администратором, но чрезмерное усиление Щелкаловых породило острый конфликт в верхах. Оба брата — младший Василий к тому времени стал думным разрядным дьяком и печатником, вёл переговоры на польском сейме 1587 года и оглашал в думе материалы угличского сыска 1591 года — активно вмешивались в местнические споры и, по обвинениям современников, перекраивали родословные и служебные росписи. Обвинённый Годуновым в «самовольстве», около 1594 года Андрей Яковлевич попал в опалу и передал руководство Посольским приказом более лояльному младшему брату Василию. Утратив влияние при дворе, отставной дьяк принял иночество с именем Феодосий и умер в 1598 году (в некоторых ранних словарях указан 1595 год).
Наследие, влияние и оценки в историографии
Государственная карьера Андрея Яковлевича Щелкалова знаменовала становление профессиональной приказной бюрократии Московской Руси, способной управлять страной наряду с родовой аристократией. Почти четверть века во главе Посольского приказа позволили ему укрепить институциональную преемственность русской дипломатии в период опричнины, поражений конца Ливонской войны и смены поколений у трона, а память о нём отразилась и в художественной культуре (в частности, в исторической комедии П. П. Сухонина 1868 года).
Историки по-разному расставляли акценты в оценке его личности. Н. М. Карамзин и В. О. Ключевский видели в Щелкаловых наглядный пример возвышения думных дьяков в структуре Боярской думы; С. Ф. Платонов рассматривал опалу 1594 года как закономерный этап концентрации власти в руках Бориса Годунова; труды Н. П. Лихачёва («Разрядные дьяки XVI века»), С. А. Белокурова («О Посольском приказе») и Н. М. Рогожина уточнили хронологию его ведомственного руководства и показали, что враждебность западных дипломатов к Андрею Щелкалову была во многом следствием его протекционистской защиты русских торговых и государственных интересов.
