Происхождение, борьба за престол и война в Калинге
Ашока принадлежал к династии Маурьев: он был внуком основателя империи Чандрагупты и сыном царя Биндусары. Точный год его рождения в современных ему памятниках не указан и оценивается около 304 г. до н. э.; мать Субхадранги, по буддийским преданиям, происходила из брахманского рода либо клана Мория. Хотя в юности Ашока не считался главным претендентом на трон, отец назначил его наместником Аванти в Удджайне и поручал усмирение волнений в Таксиле. После кончины Биндусары (ок. 273–272 гг. до н. э.) в Паталипутре вспыхнула борьба за престол, в которой Ашока при поддержке министра Радхагупты одолел старшего брата Сусиму; согласно шри-ланкийским хроникам, официальная коронация состоялась четыре года спустя — около 268 г. до н. э. Легенды о якобы казнённых девяноста девяти братьях современные исследователи расценивают как позднее агиографическое преувеличение ради контраста между жестоким «Чандашокой» до обращения и праведным «Дхаммашокой», поскольку в Пятом наскальном эдикте сам царь с заботой упоминает семьи своих братьев и сестёр.
Переломным событием царствования стала кампания восьмого года правления (ок. 260 г. до н. э.) по покорению области Калинга (территория нынешнего штата Одиша). Согласно Тринадцатому большому наскальному эдикту Ашоки, в ходе войны 150 тысяч человек были уведены в плен, более 100 тысяч убиты и множество погибло от бедствий. Вид огромных жертв вызвал у правителя глубокое раскаяние и побудил его отказаться от завоевательных войн в пользу политики нравственного закона — Дхаммы.
Политика Дхаммы, эдикты и управление империей Маурьев
При Ашоке империя Маурьев охватила почти весь Индостан от Афганистана (Арахосии и Паропамиса) и Кашмира до Бенгалии и границ южноиндийских государств Чола и Пандья. Для духовного сплочения разноплеменных подданных царь высек свыше тридцати наскальных и колонновых эдиктов на разговорных пракритах письмом брахми и кхароштхи, а на северо-западе (в Кандагаре и Лампаке) — на греческом и арамейском языках. Эдикты излагали практический нравственный кодекс Дхаммы: отказ от принудительных работ, ограничение охоты и убоя скота, охрану животных и лесов, строительство дорог, колодцев, странноприимных домов, больниц и ветеринарных пунктов.
Для надзора за нравами, распределения пожертвований и проверки тюрем император создал коллегию особых чиновников — «махаматр Дхаммы». Лично став светским последователем Будды (упасакой) и сблизившись с монашеской общиной-сангхой, Ашока не превращал буддизм в единственную государственную религию и последовательно отстаивал веротерпимость: он жаловал пещеры адживикам и поддерживал брахманов и джайнов. При этом царь следил за единством сангхи, издал указ против раскольников и, по буддийской традиции, созвал Третий собор в Паталипутре, а также направлял дипломатические миссии «завоевания Дхаммой» к эллинистическим монархам (Антиоху II, Птолемею II, Антигону II Гонату, Магасу и Александру Эпирскому).
Распространение буддизма и историческое наследие
Благодаря миссионерской и покровительственной деятельности Ашоки буддизм вышел за рамки регионального индийского течения и начал превращаться в мировую религию. Важнейшую роль сыграли посольства на Шри-Ланку (возглавленное, согласно палийской традиции, детьми царя Махиндой и Сангхамитрой к царю Тиссе), а также в Гандхару, Кашмир и Центральную Азию. С правлением Ашоки связывают сооружение первых монументальных ступ и полированных каменных колонн с резными капителями. В буддийских странах Азии он стал образцом праведного монарха-чакравартина.
Внутри Индии в конце правления нарастали финансовое напряжение и сопротивление элит: по преданиям, щедрые дары сангхе встретили противодействие наследника Сампади и царицы Тишьяракшиты, а после 232 г. до н. э. держава разделилась и к 180 г. до н. э. пала. Память о правителе со временем угасла в ортодоксальной брахманской литературе, возродившись лишь в XIX–XX веках; в независимой Индии Львиная капитель колонны Ашоки в Сарнатхе стала государственным гербом, а колесо Дхаммы (Чакра Ашоки) — символом на национальном флаге.
Источниковедение и историография эпохи Ашоки
Исследование эпохи Ашоки строится на сопоставлении современных ему каменных надписей и позднейших буддийских сводов — североиндийской санскритской традиции («Ашокавадана») и южной палийской («Дипавамса», «Махавамса»). Поскольку в большинстве указов царь называл себя титулами Деванампия Приядаршин («Милый богам, благосклонно взирающий»), его личность оставалась нераспознанной, пока в 1837 году Джеймс Принсеп не расшифровал письмо брахми, а находки эдиктов в Маски и Гуджарре, содержащих имя Ашоки, не подтвердили их авторство.
Современные историки (Г. М. Бонгард-Левин, Ромила Тхапар, Наянджот Лахири, Джон Стронг) рассматривают эдикты не как буквальную хронику и тем более не как свидетельство ухода императора в монастырь, а как продуманный инструмент имперской идеологии и общественной этики мирян. Учёные обращают внимание на политический расчёт царя (в самой Калинге Тринадцатый эдикт о раскаянии был заменён особыми указами о местном управлении) и критически оценивают устаревший тезис о том, будто гуманизм Ашоки сам по себе разрушил военную мощь Маурьев.
