Происхождение, среда и становление
Хатшепсут («Первейшая из благородных дам») родилась на рубеже XVI и XV веков до н. э. (ок. 1507–1495 гг. до н. э.) в переломную эпоху раннего Нового царства, когда XVIII династия, изгнавшая гиксосов из Дельты, превращала Египет в могущественную ближневосточную империю. Она была старшей дочерью прославленного завоевателя Тутмоса I и великой царской супруги Яхмос, в жилах которой текла кровь освободителей Фив. Поскольку сыновья Яхмос и ещё одна дочь умерли в детстве, именно Хатшепсут стала главной наследницей легитимной «солнечной» линии, тогда как сыновья Тутмоса I от второстепенных жён не обладали равным династическим весом.
Около четырнадцати-пятнадцати лет Хатшепсут выдали замуж за её единокровного брата Тутмоса II, сына принцессы Мутнофрет, что скрепило права мужа на престол. Ещё до воцарения в качестве регента она накопила исключительный политический и сакральный капитал, занимая верховную храмовую должность «Супруги бога Амона» в Фивах. Этот статус давал контроль над земельными и материальными ресурсами карнакского святилища и тесную связь с влиятельнейшей жреческой корпорацией Верхнего Египта. В браке с Тутмосом II родилась царевна Неферура, однако мужского наследника от главной царицы не было.
Когда Тутмос II скончался (ок. 1479 г. до н. э. по краткой хронологии), корона формально перешла к его малолетнему сыну от наложницы Исиды — двухлетнему Тутмосу III. По египетским обычаям Хатшепсут стала регентом при пасынке, что само по себе уже расширяло традиционную норму, допускавшую к регентству лишь родных матерей царей. Впрочем, она не ограничилась ролью временного опекуна: опираясь на узкий круг преданных сановников — прежде всего царского управляющего и наставника царевны Сененмута, верховного жреца Амона Хапусенеба, архитектора Инени и казначея Джехути, — Хатшепсут постепенно превратила регентство в полновластное правление.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Окончательный институциональный переворот произошёл не позднее седьмого года номинального царствования Тутмоса III (ок. 1472 г. до н. э.), что подтверждено датированными амфорами из гробницы Рамоса и Хатнефер. Хатшепсут приняла полный пятикратный титул фараона с тронным именем Мааткара («Истина — душа Ра»), не свергая пасынка, но низводя его до младшего соправителя и ведя отсчёт своего правления ретроспективно с первого года регентства. В сумме её властвование, отражённое в списках Манефона и Иосифа Флавия под именем Амессис, составило почти двадцать два года (ок. 21 года и 9 месяцев).
Для укрепления власти в патриархальной структуре египетского государства Хатшепсут выработала сложную идеологическую программу. В храмовых рельефах жрецы провозгласили миф о её божественном рождении (теогомии): сам Амон явился к царице Яхмос в облике Тутмоса I, а бог-творец Хнум изваял тело и жизненную силу «ка» будущей правительницы. На стенах святилищ приводились изречения оракула Амона и якобы публичное завещание Тутмоса I, назначившего дочь своей преемницей. Постепенно менялась и её официальная иконография: от женского царского облика она перешла к полной мужской атрибутике фараона — головному платку немес с уреем, накладной бороде, переднику шендит и красному цвету кожи, сохраняя при этом женский грамматический род в самих иероглифических текстах.
Внешняя и экономическая политика Хатшепсут обеспечила стране длительное процветание и восстановление торговых сетей, нарушенных в эпоху гиксосов. Главным событием девятого года царствования (ок. 1471 г. до н. э.) стала масштабная морская экспедиция по Красному морю в загадочную благовонную страну Пунт (район Африканского Рога или южного Красноморья). Корабли вернулись с грузом золота, слоновой кости, эбенового дерева, смолы для косметики и тридцатью одним живым мирровым деревом для храмовых садов; эпизоды плавания и встреча с правительницей Пунта Ати детально запечатлены на рельефах. Вопреки устаревшему мнению об абсолютном пацифизме царицы, надписи указывают также на торговые и карательные экспедиции в Библ, на Синай, в Нубию и Ханаан.
Хатшепсут вошла в историю как один из самых плодовитых строителей Египта. Её шедевром стал террасный поминальный храм Джесер-Джесеру («Святая святых») в Дейр-эль-Бахри, органично вписанный в скальный амфитеатр западных Фив под руководством Сененмута. В Карнаке она восстановила святилище богини Мут, возвела изящную Красную капеллу для священной ладьи Амона и поставила высочайшие в мире гранитные обелиски (один из них сохранился доныне, тогда как ещё более колоссальный Незаконченный обелиск остался треснувшим в асуанских каменоломнях). В Среднем Египте ею был вырублен скальный храм богини Пахет — греческий Спеос Артемидос — с программной надписью о преодолении гиксосского хаоса и торжестве порядка Маат.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Ключевой точкой напряжения правления Хатшепсут оставался вопрос легитимности в условиях двоевластия с взрослевшим Тутмосом III и зависимости от поддержки жреческой и придворной элиты. Примечательно, что на пятнадцатом году правления царица отпраздновала священный юбилей обновления сил Хеб-Сед — вопреки незыблемому правилу, требовавшему тридцати лет царствования. Современные египтологи (Ю. фон Беккерат, Кара Куни) полагают, что тем самым она отсчитала тридцать лет от кончины своего отца Тутмоса I либо от основания отцовской линии, вновь подчеркнув первородную связь с Тутмосом I как источник собственной короны.
Последнее датированное упоминание царицы относится к 20-му году правления (ок. 1460–1459 гг. до н. э.), а к 10-му дню второго месяца Перет 22-го года (около 16 января 1458 г. до н. э.) Тутмос III уже выступал единоличным властителем, вскоре начавшим серию победоносных войн в Сирии и Палестине, включая битву при Мегиддо. Причины смерти Хатшепсут неизвестны: первоначально возведённая ею гробница царицы уступила место расширенной царской гробнице KV20 в Долине Царей, где она планировала совместное погребение с отцом. Позднее останки Тутмоса I перенесли в KV38, а мумию, приписываемую рядом исследователей Хатшепсут (KV60A, соотнесённую Захи Хавассом в 2007 году с коренным зубом из канопного ларца DB320 и признаками рака костей от канцерогенной мази), укрыли в гробнице кормилицы Ситра Ин; впрочем, в 2011 году одонтологическая атрибуция этого зуба была поставлена под сомнение.
Наибольшую загадку представляет кампания посмертного вымарывания имени царицы (damnatio memoriae), развернувшаяся не сразу после её кончины, а лишь в конце долгого царствования Тутмоса III и при его сыне Аменхотепе II — спустя более двадцати лет. На стенах Дейр-эль-Бахри и Карнака её картуши и рельефы скалывали или заменяли именами Тутмоса I и II, статуи разбивали и сбрасывали в ямы, а обелиски замуровывали каменными стенами.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Успех посмертного стирания имени оказался почти полным: в позднейших царских списках имя женщины-фараона исчезло, и при дешифровке иероглифов в XIX веке Жан-Франсуа Шампольон испытал потрясение, обнаружив в Дейр-эль-Бахри рядом с изображениями двух «царей-мужчин» надписи, где по отношению к одному из них систематически употреблялись глаголы и местоимения женского рода. Так в египтологии возникла знаменитая «проблема Хатшепсут» и дискуссия о порядке престолонаследия ранней XVIII династии, породившая у ранних исследователей (в частности, у Дж. Г. Брэстеда в его «Истории Египта», 1905) концепцию ожесточённых «междоусобий Тутмосидов» и личной ненависти пасынка к узурпаторше.
Современная наука (Дональд Редфорд, Джойс Тилдесли, Питер Дорман, Гэй Робинс, Кара Куни) пересмотрела романтический сюжет о «мести Тутмоса III». Историки указывают на двадцатилетний разрыв между смертью Хатшепсут и началом уничтожения её памятников, а также на сохранность её изображений в скрытых от посторонних глаз святилищах. Стирание памяти трактуется сегодня как прагматический политический акт стареющего Тутмоса III и Аменхотепа II (чьи собственные права по материнской линии были уязвимы), направленный на устранение опасного для патриархальной идеологии прецедента успешного женского царствования и на выстраивание прямой, безупречной мужской преемственности от Тутмоса II. Для мировой истории Хатшепсут, которую Дж. Г. Брэстед назвал «первой великой женщиной в истории, о которой мы располагаем сведениями», стала уникальным примером правительницы, сумевшей через архитектуру, сакральную дипломатию и торговлю переосмыслить саму природу фараоновской власти.
