Происхождение, среда и становление
Точная дата рождения Ярополка Святославича не зафиксирована древнерусскими летописями; в исследовательской литературе её относят к 940-м или 950-м годам. Он был старшим сыном князя Святослава Игоревича, однако имя его матери в «Повести временных лет» не названо. Историк С. В. Алексеев предположил, что она могла принадлежать к местной княжеской знати одного из подчинённых Киеву племён или городов и скончалась ещё до 968 года, поскольку не фигурирует в драматическом повествовании о печенежской осаде Киева. В историографии встречаются также попытки сблизить её происхождение с кругом челяди княгини Ольги, но прямые источники подтверждают лишь то, что сводным братом Ярополка был Владимир, рождённый от ключницы Малуши, а ещё одним братом являлся Олег. Поскольку Святослав большую часть жизни проводил в дальних походах — против Хазарского каганата, волжских булгар, вятичей и Дунайской Болгарии, — реальное воспитание княжичей в Киеве сосредоточилось в руках их бабки, равноапостольной княгини Ольги.
Среда киевского великокняжеского двора при Ольге отличалась двойственностью. Сама правительница приняла христианство и поддерживала в столице священников, знакомя внуков с основами новой веры, хотя Святослав открыто отвергал крещение из опасения потерять авторитет у языческой дружины. Впервые имена Ярополка, Олега и Владимира появляются в летописи под 968 годом, когда они оказались заперты с бабкой в осаждённом печенегами Киеве и спаслись благодаря хитрости киевского отрока и отряду воеводы Претича. Около 970 года, отправляясь во второй балканский поход, Святослав установил систему наместничества своих сыновей: старшего Ярополка оставил в Киеве как главном центре государства, Олега посадил в земле древлян (предположительно в городе Вручем — Овруче), тем самым отчасти смягчив давний конфликт древлянской знати с домом Рюриковичей, а в ответ на посольство новгородцев, когда Ярополк и Олег отказались идти на север, направил в Новгород младшего Владимира.
Ключевые свершения, труды и историческая роль
Весной 972 года Святослав Игоревич, возвращавшийся с Балкан с ослабленной дружиной, был разбит и убит печенегами хана Кури у днепровских порогов; уцелевших воинов привёл в Киев опытный полководец Свенельд. После смерти отца власть в столице перешла к Ярополку, причём характер его отношений с братьями остаётся предметом спора историков: одни полагают, что Олег и Владимир признавали старшинство киевского князя, другие рассматривают трёх братьев как фактически самостоятельных соправителей своих волостей. Наряду с этим в историографии не утихает дискуссия о возможном бездействии Ярополка зимой 971–972 годов, когда Святослав зимовал в голодном Белобережье: не исключено, что киевская верхушка и сам Ярополк не направили подкрепление, опасаясь возвращения грозного отца и передела власти.
Шестилетнее княжение Ярополка отмечено заметными внешнеполитическими и государственными инициативами, опровергающими представление о нём как о пассивном правителе. Согласно современным событиям анналам Ламберта Херсфельдского, на Пасху 973 года послы от Руси посетили имперский съезд в Кведлинбурге, где вели переговоры с германским императором Оттоном II. Позднее Никоновская летопись и западные хроники (в частности, свидетельства о миссиях к «королю ругиев» и «Генеалогия Вельфов» о браке дочери швабского графа Куно фон Энингена) отразили память о сближении Киева с Латинским Западом и папским престолом. В этом контексте историк А. В. Назаренко и ряд других исследователей полагают, что Ярополк испытывал глубокие симпатии к христианству, а возможно, даже прошёл начальные обряды оглашения или крещения, что позднее было затушёвано летописцами, стремившимися сохранить лавры крестителя Руси исключительно за Владимиром. Кроме того, с эпохой Ярополка в нумизматике связывают появление так называемых «псевдодирхемов Ярополка» — первых известных на Руси подражаний арабским серебряным монетам. Важным эпизодом личной и династической политики стало также стремление князя закрепить связи с соседними землями: будучи женатым на бывшей греческой монахине, пленённой ещё Святославом на Балканах (от неё или от Владимира родился впоследствии Святополк Окаянный), Ярополк одновременно вёл переговоры о браке с дочерью полоцкого князя Рогволода Рогнедой.
Переломные решения, конфликты и драма эпохи
Главной драмой правления Ярополка стала первая междоусобная война в роду Рюриковичей, обнажившая неустойчивость порядка престолонаследия и огромную роль дружинной аристократии. По летописному рассказу, в 973 или 975 году сын влиятельного киевского воеводы Свенельда — Лют — выехал на охоту в пределы Древлянской земли и встретил там князя Олега Святославича, приказавшего немедленно убить незваного гостя. Многие исследователи усматривают в действиях Люта не случайность, а сознательную провокацию или следствие давнего спора за власть над древлянами, с которых Свенельд собирал дань ещё при князе Игоре. После смерти сына Свенельд начал систематически настраивать Ярополка против брата, призывая его: «Пойди на брата своего, и примешь власть его». Длительное время Ярополк медлил, но спустя два года уступил нажиму киевского окружения и выступил в поход.
В сражении под городом Вручим древлянская рать была опрокинута. При отступлении на узком мосту через крепостной ров возникла давка, и Олег Святославич погиб, сброшенный с коня своими же воинами. Когда после сдачи города тело брата извлекли из-под завала, Ярополк, по свидетельству летописи, разрыдался и с горечью бросил Свенельду: «Вот, этого-то ты и хотел». Весть о гибели Олега перепугала новгородского князя Владимира, бежавшего «за море» к варягам. Формально Ярополк стал единовластным государем всей Руси, однако утратил моральную опору в роду и оказался в окружении новой знати во главе с боярином Блудом, сменившим Свенельда.
В 978 году (по дате, сохранённой в «Памяти и похвале князю Владимиру» Иакова Черноризца, которую большинство историков считают точнее летописного 980 года) Владимир вернулся на Русь с наёмным варяжским войском. Вернув Новгород и жестоко разгромив Полоцк, где Рогнеда ранее предпочла ему Ярополка, Владимир двинулся на Киев. В решающий момент Блуд вступил в тайный сговор с претендентом и убедил Ярополка не защищать столицу, а отступить в укреплённый город Родню при устье реки Роси. Осаждённая Родня пережила жесточайший голод, породивший на Руси поговорку: «беда как на Родне». В безнадёжной обстановке Блуд склонил князя довериться мирным обещаниям брата. Несмотря на отчаянные предостережения верного отрока Варяжко, предчувствовавшего ловушку, Ярополк явился на переговоры в отчий терем к Владимиру, где 11 июня 978 года двое варягов «подняли его мечами под пазухи» у самых дверей.
Наследие, влияние и оценки в историографии
Трагическая смерть Ярополка определила политический облик Руси на десятилетия вперёд, открыв путь к власти Владимиру Святославичу и формированию новой конфигурации княжеской власти. Характерный эпилог разыгрался в 1044 году, когда сын Владимира — Ярослав Мудрый — повелел выкопать кости своих дядьёв Ярополка и Олега, совершил над ними неканоническое посмертное крещение и с почестями перезахоронил в Десятинной церкви рядом с могилой самого Владимира. Этот поступок, нарушавший церковные правила, современные историки (в том числе А. В. Назаренко, В. Я. Петрухин, А. Ю. Карпов) истолковывают по-разному: либо как акт символического примирения рода и снятия греха братоубийства с отца Ярослава, либо как приведение церковного статуса Ярополка в соответствие с византийским каноном, если при жизни он был склонен к западному христианскому обряду.
В исторической науке фигура Ярополка прошла путь от образа мягкого и безвольного князя, ставшего игрушкой в руках коварных советников Свенельда и Блуда (такая характеристика восходит ещё к летописной риторике и классическим трудам С. М. Соловьёва и дореволюционных энциклопедий), до более сложной оценки. Современные медиевисты (А. В. Назаренко, П. П. Толочко, А. С. Королёв, Д. А. Боровков) видят в нём не случайную жертву обстоятельств, а деятельного правителя переходной эпохи: инициатора западноевропейской дипломатии в Кведлинбурге, князя, при котором Русь вплотную подошла к монетной чеканке и выбору христианской веры, но проиграла вооружённое столкновение с более решительной северной коалицией Владимира. В русской культуре драма братьев нашла отражение ещё в классицистических трагедиях XVIII века — у Александра Сумарокова («Ярополк и Димиза», 1768) и Якова Княжнина («Владимир и Ярополк», 1772), а в новейшее время стала сюжетом исторических романов, кинематографа и анимации, вновь ставящих перед зрителем вопрос о цене объединения древнерусских земель.
