Идея восточного научного центра и постановление 1957 года
Во второй половине 1950-х гг. ускоренное освоение Сибири и Дальнего Востока выявило острую нехватку академических учреждений за Уралом: почти вся фундаментальная наука СССР была сосредоточена в Москве и Ленинграде. Децентрализовать её предложили академики М. А. Лаврентьев, С. Л. Соболев и С. А. Христианович. 18 мая 1957 г. Совет министров СССР постановил организовать в Новосибирске Сибирское отделение АН СССР (СО АН СССР) для развития физико-технических, естественных и экономических наук и подъёма производительных сил востока страны. Под председательством Лаврентьева отделение объединило Западно-Сибирский, Восточно-Сибирский, Якутский и Дальневосточный филиалы АН СССР, а также Сахалинский комплексный НИИ и Институт физики в Красноярске.
Площадку выбрали в 20–30 км к югу от центра Новосибирска, на правом берегу Новосибирского водохранилища близ устья речки Зырянки («Золотая долина»), между Бердским шоссе и железной дорогой. Это обеспечивало энергию Новосибирской ГЭС, транспортную доступность и чистое лесное окружение, привлекательное для столичных учёных. Весной 1958 г. образовали Советский район Новосибирска (первый секретарь райкома — Е. К. Лигачёв), развернули «Сибакадемстрой» под руководством Н. М. Иванова и в 1959 г. сдали первые дома и Институт гидродинамики. Постановлением от 17 октября 1958 г. был учреждён Новосибирский государственный университет (занятия начались 29 сентября 1959 г.), а в 1958 г. из Москвы перевели Государственную публичную научно-техническую библиотеку с фондом около 5 млн томов.
Градостроительная концепция «лесного города» и «треугольник Лаврентьева»
Архитектурно-планировочное решение Академгородка, выполненное институтом ВНИПИЭТ (Государственная премия РСФСР в области архитектуры 1967 г.), стало образцом советского экологического градостроительства. Естественный сосново-берёзовый лес максимально сохранили и встроили в кварталы: лесная полоса отделила застройку от Бердского шоссе, а институты соединялись с жильём лесными пешеходными тропами. Планировка следовала чёткому зонированию: научный пояс вытянулся вдоль проспекта Науки (ныне проспект Академика Лаврентьева), учебное ядро образовали НГУ и физико-математическая школа, а жилой сектор охватил Морской проспект и улицу Ильича.
Застройка отражала специфику социального контракта советской науки: Академгородок не являлся закрытым городом, однако имел особую систему снабжения («столы заказов», «докторский» и «академический» заказы). Рядовые сотрудники жили в 4–5-этажных хрущёвках и красных четырёхэтажных домах центральных улиц, тогда как в «Золотой долине» для академиков и членов-корреспондентов построили двухэтажные коттеджи. Общественным центром стал Дом учёных со стотысячной библиотекой, галереей и концертным залом. Сама городская ткань воплощала организационный принцип «треугольника Лаврентьева» (Наука — Кадры — Производство): институты соседствовали с университетом, где исследователи преподавали студентам, и с конструкторскими бюро (СКБ и СКТБ), внедрявшими разработки в экономику.
Научные школы, «оттепель» и повороты позднесоветской истории
Уже к 1967 г. в центре работали 11 академиков, 40 членов-корреспондентов, 125 докторов и около 1400 кандидатов наук более чем по 500 темам. В ИЯФ под руководством Г. И. Будкера и С. Т. Беляева создали коллайдеры ВЭП-1 (1963–1968), ВЭПП-2 (1965–1972), ВЭПП-2М (1974–2000) и промышленные ускорители электронов, а Б. В. Чириков развивал теорию хаоса. А. И. Мальцев основал школу алгебры и логики, Г. И. Марчук и А. А. Ляпунов — вычислительную математику и кибернетику, Л. В. Канторович (нобелевский лауреат 1975 г.) и А. Г. Аганбегян — математическую экономику, Г. К. Боресков — катализ. Институт цитологии и генетики под кураторством Д. К. Беляева стал убежищем для гонимой в Москве генетики (знаменитый эксперимент по доместикации лис), а А. П. Окладников заложил сибирскую школу археологии, организовав экспедицию на Алеутские острова (1974).
Удалённость от столичного надзора в эпоху хрущёвской «оттепели» сформировала в городке уникальную среду интеллектуальной свободы. Дискуссионный клуб «Под интегралом» проводил открытые дебаты, «Маёвки», «Интернедели», выставки неофициальных художников и в марте 1968 г. организовал первый в СССР официальный фестиваль авторской песни. Однако политическое ужесточение 1968 г. и реакция властей на выступления части сибирских учёных против закрытых политических процессов в Москве положили конец автономии: в 1970-е гг. клубную вольницу свернули, усилив партийный контроль при сохранении оборонных и прикладных заказов.
Постсоветский кризис, технопарк и наследие XXI века
Распад СССР в 1991 г. обрушил бюджетное финансирование науки и вызвал отток кадров за рубеж, однако международная кооперация и научная школа позволили городку переориентироваться на высокотехнологичный сектор. С 1992 г. возникли первые частные ИТ-компании («Новософт», работавший с IBM, и ЦФТ), позднее открылись центры Intel и Schlumberger; приток частных инвестиций вырос с 10 млн долларов в 1997 г. до 150 млн долларов в 2006 г. и около 1 млрд долларов к 2015 г., закрепив за кампусом образ «Кремниевой тайги». При председателе СО РАН Н. Л. Добрецове усилилась междисциплинарная интеграция (лаборатории палеогенетики ИЦиГ и ИАЭТ, журнал «Наука из первых рук») и был возведён новый корпус НГУ.
С 2006–2007 гг. развернулось строительство Новосибирского технопарка («Академпарк», 100 га; специализация на ИТ, биотехнологиях, силовой электронике и приборостроении), проекты которого корректировались после экологических протестов жителей в защиту лесопарков; архитектурной доминантой парка в 2013 г. стали соединённые переходом наклонные башни («гуси»). В декабре 2014 г. Академгородок включён в реестр объектов культурного наследия регионального значения. Его символы — греческая «Сигма» с кривой осциллографа и городские белки, а на местном Южном кладбище покоятся М. А. Лаврентьев, Г. И. Будкер, В. А. Коптюг, А. П. Окладников и строители научного центра.
