Две колыбели: от греческого гастрафета и армии Цинь до русских самострелов
Применение простого лука сдерживал физиологический предел: во время прицеливания лучник удерживал всю силу натянутой тетивы пальцами и мышцами спины. Идея механически зафиксировать тетиву возникла независимо в V–IV веках до н. э. сразу в двух центрах цивилизации. В Сиракузах (ок. 400 г. до н. э.) и у мастера Зопира Тарентского появился «гастрафет» — брюшной лук со скользящим ползуном и упором в живот; в эпоху Позднего Рима, когда легионам потребовались простые стрелки из федератов, он возродился в облике ручных «манубалист» (III–V вв.) и византийских «соленариев».
На Дальнем Востоке (государство Аулак и царства периода Чжаньго) арбалет стал инструментом массовой государственной мобилизации. Империи Цинь и Хань отливали серийные бронзовые спусковые замки со взаимозаменяемыми деталями, вооружая тысячи пехотинцев против кочевников хунну; в Китае же (не позже IV в. до н. э. по находкам в Хубэе, в традиции связан с Чжугэ Ляном) оформился рычажный магазинный арбалет «чо-ко-ну», выпускавший до 8 болтов в минуту на 50–70 метров.
В средневековой Европе арбалет вновь расцвёл в X–XIII веках (раннее изображение известно по миниатюре X в. из монастыря Сен-Жермен) благодаря крестовым походам, Ливонской хронике Генриха Латвийского и богатым городским коммунам (прежде всего Генуе и Пизе), продававшим наёмные роты королям. На Руси «самострел» появляется не позже первой половины XIII века: в руинах Изяславля найден древнейший в Европе поясной крюк, Ипатьевская летопись под 1259 годом упоминает при обороне Холма «порокы и самострелы» (а соотношение находок болтов к стрелам в древнерусских памятниках составляет около 1:20), в 1486 году посол Георгий Перкамота сообщал в Милане о широком применении самострелов на Руси, а казённый Самострельный двор в Москве действовал до XVII века.
Анатомия замка, способы взведения и баллистика болта
Классический арбалет объединял деревянное ложе с жёлобом, переднее стремя для ноги, дугу (сначала деревянную или композитную, а с XIV века — из упругой кованой стали) и замок с вращающимся «орехом», который удерживал тетиву и освобождал её по нажатию спускового рычага строго в плоскости выстрела.
Способ взведения определял мощь и скорострельность. Лёгкие арбалеты взводились поясным крюком или железным рычагом «козья нога», задействуя сильные мышцы ног, пресса и спины (болт 50 г, энергия до 150 Дж, темп до 4 выстрелов в минуту). Решающий скачок произошёл в XIV веке с внедрением блочного «английского ворота» и немецкого реечно-шестерёнчатого редуктора — «кранекина». Тяжёлый 7-килограммовый стальной арбалет с воротом, обслуживаемый расчётом из двух человек за щитом-павезой, разгонял 100-граммовый болт до 90 м/с с энергией около 400 Дж — больше, чем у современного пистолета Макарова! Болт летел на 420 м, сохранял убойность до 250 м, пробивал кольчугу со 150 м, а стальную кирасу — с 25 м, однако скорострельность падала до 2 выстрелов в минуту (мощнейшие же станковые самострелы, известные на Руси и на Ближнем Востоке как «зийар» в 20–50 «человеческих сил», натягивались коловоротами). В XVI веке вернулись к облегчённым стальным арбалетам с несъёмным кранекином (дуга 80 см, один стрелок, 4 выстрела в минуту, ~250 Дж). Короткие толстые болты не ломались от резкого импульса тетивы и благодаря обратной конусности не застревали в щитах, обеспечивая кучность, сопоставимую с нарезным оружием XVII–XVIII веков.
Почему «ненавистное Богу оружие» сотрясло сословия и проиграло мушкету
Главный социально-экономический триумф арбалета заключался в радикальном упрощении подготовки солдата: воспитание меткого английского лучника требовало многолетней тренировки с детства, тогда как ремесленник или крестьянин осваивал арбалет за пару недель. Хотя длинный тисовый лук с ходом тетивы свыше 70 см превосходил арбалет в скорострельности (10–12 выстрелов против 2–4 в минуту), оба оружия делили ниши, как метко описал арабский теоретик Ибн Худайль: лук оставался за всадниками и полевым строем (подтверждением стала битва при Креси 1346 года, где промокшие под ливнем генуэзские арбалетчики без обозных павез не выдержали дуэли с английскими лучниками), а арбалет господствовал на стенах крепостей и в морских абордажах.
Способность простолюдина за несколько секунд убить рыцаря в дорогостоящем доспехе потрясла феодальный порядок: в 1139 году Второй Латеранский собор (канон 29) при папе Иннокентии II под анафемой запретил применять арбалеты против христиан. Но военная выгода оказалась сильнее церковных запретов — оружие легализовали для крестовых походов, а вскоре широко применяли в междоусобных войнах по всей Европе. Окончательно вытеснили арбалет из армий лишь фитильная аркебуза и мушкет XVI века: тяжёлый арбалет с кранекином стоил дорого, был сложен в ремонте и пробивал усиленные латы лишь в упор, тогда как ручное огнестрельное оружие при столь же кратком обучении стреляло дешёвыми свинцовыми пулями и пробивало доспех на дальней дистанции.
От XVI века до спортивных лож и гранатомётов Первой мировой
В XVI–XVII веках под влиянием огнестрельных лож у арбалета появились изогнутый приклад для упора в плечо и прицельные приспособления, а облегчённые стальные и пулевые модели («шнепперы») надолго закрепились в бесшумной охоте. В XX столетии стальной станковый арбалет Sauterelle («Кузнечик») пережил кратковременное боевое возвращение в окопах Первой мировой войны в качестве траншейного гранатомёта, прежде чем его сменили миномёты. С 1950-х годов развился арбалетный спорт, давший конструкции углепластиковые плечи, блоки-полиспасты и оптические прицелы, однако в военном деле арбалет окончательно уступил бесшумному стрелковому оружию и подствольным гранатомётам.
