От коры белой ивы Гиппократа к фабрике салицилатов и фирме Bayer
Обезболивающие и жаропонижающие свойства растений, содержащих салицилаты, человечество использовало задолго до рождения органической химии: молекулярные следы салициловой кислоты и лекарственных трав выявлены в зубном налёте неандертальцев из пещеры Эль-Сидрон, а отвары ивовой коры зафиксированы в шумерских табличках, древнеегипетском папирусе Эберса и у Гиппократа (около 400 года до н. э.). В 1763 году английский священник Эдвард Стоун доложил Лондонскому королевскому обществу, что порошок коры местной ивы имеет такой же горький вкус, как дорогая перуанская хинная кора, и столь же успешно сбивает лихорадку. В XIX веке химики выделили чистую салициловую кислоту (Рафаэль Пириа, 1838; Карл Лёвих из цветов таволги Spiraea ulmaria), Шарль Фредерик Жерар в 1853 году впервые получил загрязнённую ацетилсалициловую кислоту, а Герман Кольбе в 1859 году раскрыл её структуру и основал в 1874 году в Дрездене фабрику дешёвого синтеза из фенола. Однако чистая салициловая кислота и салицилат натрия проигрывали клиническую практику: они были невыносимы на вкус и вызывали у больных жестокие боли в желудке, рвоту и язвенные кровотечения.
Решить проблему профинансировал германский химический концерн Friedrich Bayer & Co. в Эльберфельде, перестраивавший инфраструктуру анилиновых красителей на высокодоходную фармацевтику. 10 августа 1897 года химик Феликс Хоффман получил чистые и устойчивые кристаллы ацетилсалициловой кислоты. Корпоративная легенда связывала успех с желанием Хоффмана облегчить боли страдавшего ревматизмом отца, тогда как в 1949 году бывший заведующий фармлабораторией Артур Айхенгрюн доказал, что именно он поставил задачу ацетилирования и организовал тайные клинические испытания вопреки сопротивлению руководителя отдела экспериментальной фармакологии Генриха Дрезера, продвигавшего в 1898 году героин от кашля.
Химия этерификации, бренд «Aspirin» и нобелевское открытие Джона Вейна
Технологически синтез представляет собой реакцию этерификации салициловой кислоты уксусным ангидридом в присутствии серной или фосфорной кислоты (с выходом около 80%): замена фенольного гидроксила на ацетильную группу снижает жгучую кислотность при сохранении лечебного эффекта. Белые игольчатые кристаллы (температура плавления 136 °C) устойчивы в сухой упаковке, но во влажной среде постепенно гидролизуются с характерным запахом уксуса. 6 марта 1899 года Императорское патентное ведомство в Берлине зарегистрировало товарный знак Aspirin («а-» от ацетила, «спир-» от таволги Spiraea и фармацевтический суффикс «-ин»). Первые партии продавались во флаконах в виде порошка, а с 1904 года Bayer наладила промышленную штамповку таблеток точной дозировки, вытеснивших ручную развеску аптекарских доз.
При этом биохимический механизм препарата оставался тайной более семи десятилетий, пока в 1971 году британский фармаколог Джон Роберт Вейн (получивший Нобелевскую премию 1982 года совместно с Суне Бергстрёмом и Бенгтом Самуэльсоном) не доказал, что ацетилсалициловая кислота необратимо блокирует фермент циклооксигеназу (ЦОГ-1 и модифицирует ЦОГ-2), ковалентно присоединяя ацетильную группу к остатку серина и прерывая синтез простагландинов и тромбоксана А2. Поскольку безъядерные тромбоциты не способны синтезировать новый фермент, даже низкая суточная доза (75–100 мг) выключает их агрегацию на все 8–9 дней жизни клетки.
Первая мировая война, потеря бренда и трансформация повседневной культуры
Из фирменного немецкого патентованного лекарства во всемирный безрецептурный товар аспирин превратила Первая мировая война. После вступления США в войну в 1917 году американское правительство по закону о торговле с врагом конфисковало заводы, патенты и товарную марку Bayer в США, продав их в 1919 году с аукциона корпорации Sterling Products за три миллиона долларов. В условиях агрессивной конкуренции множества производителей американские и британские суды в 1918–1921 годах лишили Bayer монополии на слово «aspirin», признав его нарицательным родовым наименованием (при том что заглавная марка Aspirin сохранилась за Bayer в Германии и более чем в 80 странах).
Утрата патентной защиты совпала со смертоносной пандемией гриппа «испанки» 1918–1919 годов, вызвавшей взрывной спрос на доступное жаропонижающее в военных госпиталях и миллионах семей. Дешёвый таблетированный аспирин вошёл в каждую домашнюю аптечку Европы и Америки, стимулировав становление массовой безрецептурной рекламы, выпуск комбинированных шипучих форм (вроде Alka-Seltzer) и жёсткие нормы производственной безопасности из-за взрывоопасности таблеточной пыли на фармзаводах.
Конкуренты, синдром Рея и второе рождение в кардиологии
С 1950–1960-х годов рынок обычных анальгетиков у аспирина частично отвоевали более щадящие для слизистой желудка парацетамол (1956) и ибупрофен (1962). В 1986 году американское ведомство FDA запретило рекомендовать его детям и подросткам при вирусных лихорадках из-за тяжёлого синдрома Рея, а кишечнорастворимые и буферные оболочки не всегда снижали риск желудочно-кишечных кровотечений. Позже частично провалилась и попытка полной замены старого лекарства селективными блокаторами ЦОГ-2 (коксибами вроде рофекоксиба), повышавшими риск инфарктов из-за подавления сосудистого простациклина.
Вместо заката аспирин пережил второе рождение в доказательной кардиологии: крупные клинические испытания 1970–1980-х годов (включая знаковое исследование 1983 года в The New England Journal of Medicine при нестабильной стенокардии) доказали, что низкие дозы препарата снижают риск повторных инфарктов и ишемических инсультов, а исключение женщин из ранних испытаний побудило США реформировать этику клинических исследований. Сегодня мир ежегодно потребляет около 40 тысяч тонн (до 80–120 миллиардов таблеток) аспирина, а сам препарат входит в Перечень важнейших лекарственных средств ВОЗ.
