От стратосферы к бездне: замысел Пиккара и военное спонсорство
После того как швейцарский физик Огюст Пиккар в 1931–1932 годах на стратостате FNRS-1, построенном при поддержке Бельгийского национального фонда научных исследований (FNRS), первым достиг стратосферы, он перенёс аэростатную физику на освоение океана. Как с юмором объяснял учёный, эти аппараты удивительно сходны при противоположном назначении, словно для работы над ними потребовался один инженер. Получив после Второй мировой войны новый грант FNRS, Пиккар в 1946–1948 годах построил в Бельгии первый в мире батискаф FNRS-2 с поплавком на 37,85 тыс. литров бензина. На испытаниях у берегов Дакара в 1948 году беспилотный аппарат выдержал давление на глубине 1380 метров, но из-за отсутствия входной шахты (гондолу приходилось монтировать и вскрывать на палубе) и слабости лёгкого корпуса был повреждён волнами на буксире; Жак-Ив Кусто тогда отметил, что судно безмятежно выдержало давление бездны, но пострадало от лёгкого шквала.
Дальнейший прорыв обеспечили военно-морские бюджеты. Разобранный FNRS-2 перешёл к ВМС Франции, где инженер Пьер Вильм и капитан Жорж Уо создали батискаф FNRS-3 с 75,7 тыс. л бензина и входной шахтой, достигнув в феврале 1954 года глубины 4050 метров. Между тем Огюст и Жак Пиккары при поддержке промышленников итальянского Триеста построили в 1953 году аппарат «Триест» с поплавком на 120 тысяч литров авиационного бензина и двумя цистернами водного балласта. В 1957–1958 годах ВМС США приобрели «Триест» за 250 тысяч долларов, установили сверхпрочную кованую стальную гондолу заводов Круппа и развернули программу «Project Nekton» ради изучения гидроакустики глубин и поиска затонувшей техники в разгар холодной войны.
Физика погружения и поражение альтернативных систем
Сверхглубокие погружения наталкиваются на чудовищное гидростатическое давление (около 1 кгс/см2 на каждые 10 метров, то есть свыше 1100 кгс/см2 на дне Марианской впадины). Обычная подводная лодка продувает балластные цистерны сжатым воздухом (150–200 кгс/см2), который уже на полутора километрах бессилен против забортного давления. Огюст Пиккар заменил водород стратостата несжимаемым авиационным бензином (плотность около 700 кг/м3, подъёмная сила ~300 кг/м3): поплавок свободно сообщался с водой через эластичную перегородку или нижнее отверстие, уравновешивая внутреннее и внешнее давление без толстой брони. Под поплавком на нежёсткой подвеске крепилась сфера-гондола из легированной стали (сфера минимальной поверхностью вмещает максимальный объём, причём приборы монтировались на отдельной раме, не мешая стенкам сжиматься), а электродвигатели гребных винтов и аккумуляторы защищались компенсирующим маслом.
Для спуска в цистерны и входную шахту набиралась забортная вода, а скорость падения и подъём управлялись сбросом стальной дроби из воронок с электромагнитами (при обесточивании дробь высыпалась сама, обеспечивая автоматическое всплытие наряду со сбросом батарей и цепного гайдропа, тормозившего аппарат у дна). Благодаря автономности батискаф вытеснил привязные батисферы Уильяма Биба и Отиса Бартона (923 м в 1934 г. и 1372 м в 1949 г.): на километровых глубинах стальной трос грозил оборваться под собственным весом, а качка корабля-носителя превращала сферу в смертельно опасный маятник. Классические подлодки также не могли конкурировать с батискафом на абиссальных глубинах.
Триумф в Марианской впадине, холодная война и наука о жизни
23 января 1960 года Жак Пиккар и лейтенант ВМС США Дон Уолш совершили на «Триесте» историческое погружение на дно Бездны Челленджера в Марианской впадине. На глубине около 9 км от перепада температур треснуло внешнее стекло входной шахты, но основная гондола устояла. Достигнув отметки около 10 916 метров (по первоначальному манометру 11 521 м; современные замеры дают 10 911 м), экипаж увидел в свете прожекторов диатомовый ил, креветку и плоскую рыбу длиной около 30 см, похожую на камбалу. Открытие позвоночных при давлении свыше 1100 атмосфер доказало существование сложной жизни в самых глубоких зонах океана и сорвало проекты захоронения там радиоактивных отходов.
На фоне холодной войны погружения быстро получили стратегическое применение. На «Триесте» изучали звукорассеивающие слои океана (работа Э. Бархэма 1963 г. в «Science») для нужд гидроакустики флота, а в августе 1963 года после гибели атомной подлодки USS Thresher (SSN-593) со 129 моряками аппарат разыскал и сфотографировал её обломки на глубине около 2600 метров. Французский батискаф «Архимед» (1961) работал в Курило-Камчатском и Пуэрто-Риканском желобах, а книги Пиккара и Кусто сделали глубины океана «вторым космосом» в культуре XX века.
Закат бензиновых гигантов и переход к синтактической пене
Несмотря на рекорды, к 1980-м годам бензиновые батискафы уступили место более практичной технике. Более ста тонн легковоспламеняющегося авиабензина делали аппарат громоздким, пожароопасным при заправке в порту и неустойчивым к буксировке в шторм; к тому же на 10-километровой глубине бензин сжимался на 30% сильнее воды и остывал, заставляя экипаж непрерывно травить балласт. Тем же недостатком страдал тяжёлый советский батискаф проекта 1906 «Поиск-6» (1979), оказавшийся слишком неуклюжим для тонких научных задач.
Вместо громоздкого поплавка конструкторы перешли к беспоплавковым глубоководным обитаемым аппаратам (ГОА) на базе лёгких титановых сфер и синтактической пены со стеклянными микросферами. Новую эпоху открыли американский «Алвин» (1964), канадские «Пайсис-VII» и «Пайсис-XI» (экспедиции Института океанологии АН СССР на Байкал на глубину 1400 м в 1977 г.) и советско-российские ГОА «Мир-1» и «Мир-2» (1987, под руководством А. М. Сагалевича: обследование АПЛ «Комсомолец», «Титаника» и спуск на Северном полюсе на 4261 м в 2007 г.). Современные рекордсмены «Deepsea Challenger» (2012) и титановый «DSV Limiting Factor» (2018) вместе с автономными роботами окончательно сменили бензиновые батискафы.
