От дуги Петрова и тиглей Сименса к заводу в Ла-Празе
Принципиальную возможность расплавлять металлы электрической дугой в 1803 году продемонстрировал В. В. Петров, а в 1810 году опыты продолжил Гемфри Дэви; в 1815 году Уильям Пепис изучал электрическую сварку, в 1853 году Пишон пытался создать электротермическую печь, а в 1878–1879 годах К. В. Сименс оформил в Великобритании первые патенты на лабораторные электродуговые установки. В 1888–1889 годах Дж. Б. Ридмен запустил в Эдинбурге первую промышленную дуговую печь, однако она служила для получения фосфора. Внедрение электроплавки в чёрную металлургию сдерживалось дороговизной электроэнергии и недолговечностью огнеупоров. Главным заказчиком новой технологии на рубеже XIX–XX веков выступило машиностроение и оружейное дело, остро нуждавшееся в быстрорежущих инструментальных, пружинных и легированных сталях без серы и фосфора. Конвертеры Бессемера (1856) и Томаса не подходили для тонкого легирования, мартеновские печи (1864) загрязняли ванну продуктами сгорания топлива, а тигельный способ оставался кустарно-трудоёмким и давал считаные десятки килограммов металла за плавку.
Промышленный прорыв совершил французский металлург Поль Эру, уже прославившийся электролизом алюминия. Опираясь на капитал Société Électro-Métallurgique Française и дешёвую энергию альпийских ГЭС, в 1900 году он запустил в Ла-Празе первую коммерческую наклоняемую электродуговую сталеплавильную печь (ДСП). В 1906 году по инициативе Ч. Герберта Халкомба (Halcomb Steel Company, бывшего главы Sanderson Brothers, Сиракьюз, штат Нью-Йорк) печь Эру начала работу в США для выпуска ванадиевых инструментальных сталей. В Российской империи первую дуговую печь установили в 1910 году, а в конце 1917 года под Москвой открылся специализированный электрометаллургический завод «Электросталь».
Схема прямого нагрева и поражение конкурирующих систем
Конструктивно печь Эру представляет собой футерованный огнеупорным кирпичом стальной кожух со съёмным сводом, размещённый на наклоняемой люльке для слива (в современных печах применяют эксцентриковый донный выпуск EBT, снижающий захват азота и шлака). В трёхфазной схеме через свод вводятся три вертикальных графитовых электрода из свинчиваемых секций, которые наращиваются по мере износа. Между электродами и шихтой горят дуги температурой около 3000 °C, доводящие ванну до 1800 °C, а лебёдки или гидроцилиндры автоматически регулируют зазор по силе тока при оседании лома. Главное инженерное решение Эру — прямой последовательный путь тока от одного электрода через дугу в шлак и металл и далее ко второму электроду, что исключало уязвимые контакты в подине.
Именно тепловой и металлургический баланс обеспечил печи Эру победу над конкурентами. Тигельный передел проиграл по вместимости и ручному труду; косвенно-дуговая вращающаяся печь итальянца Эрнесто Стассано, где дуга горела над расплавом, стремительно разрушала свод излучением и усложнялась вращающимся токоподводом; печь Поля Жиро требовала ненадёжных подовых электродов внутри кладки. Ранние индукционные печи не могли достаточно горячо разогревать покров извести, доломита и магнезита, тогда как в печи Эру активный основной шлак под прямой дугой плавился быстрее металла, связывая фосфор и серу и позволяя вводить хром, вольфрам и никель без угара.
Военная индустриализация и переворот экономики мини-заводов
Две мировые войны превратили «электросталь» из нишевого дорогого материала в основу оборонной индустрии. В СССР в первые пятилетки построили гиганты спецметаллургии «Электросталь» и «Днепроспецсталь», а после эвакуации заводов в 1941 году на Урал и в Сибирь (Челябинск, Златоуст, Нижний Тагил, Серов) электропечи развернули массовую выплавку броневых, орудийных и авиационных сталей, позволив к 1943 году превзойти Германию в выпуске танков и артиллерии.
После 1945 года технология Эру радикально перестроила мировую экономику благодаря распространению компактных «мини-заводов» на 100%-м стальном скрапе. Удельные капитальные вложения в мини-завод составляли около 140–200 долларов на тонну годовой мощности против примерно 1000 долларов для интегрированного комбината с домнами и конвертерами. Это ускорило восстановление Европы, а в США с 1969 года (выход Nucor с ДСП на рынок сортового, а с 1987 года — листового проката) потеснило прежних лидеров U.S. Steel и Bethlehem Steel. В отличие от домны, ДСП можно быстро включать и останавливать под спрос и ночные тарифы электроэнергии, затрачивая около 440 кВт·ч на тонну стали (теоретический минимум плавления лома — 300 кВт·ч/т) и сокращая выбросы CO₂ примерно до 0,6 т на тонну металла против 2,9 т в доменно-конвертерной схеме.
От агрегата «ковш-печь» к вакуумному и плазменному переплаву
За столетие единичная садка ДСП выросла с 2 т до 200–400 т при трансформаторах 60–80 МВА и выше (крупнейшая скраповая печь постоянного тока у японской Tokyo Steel вмещает 420 т при общей мощности 256 МВА). Водоохлаждаемые панели, вспененный шлак от вдувания угля и кислорода, горелки в «холодных зонах» и подогрев скрапа отходящими газами сократили цикл плавки 80–90 т стали до 50–70 минут. Одновременно рафинирование, подогрев и перемешивание аргоном вынесли в установку «ковш-печь», что окончательно закрыло эру мартена — в России символическим рубежом стал пуск новой ДСП на Таганрогском металлургическом заводе в августе 2013 года.
Развитие принципа Эру породило одноэлектродные печи постоянного тока (снижающие расход графита и фликер в электросети), плазменно-дуговые печи для титана и особо ответственный вакуумно-дуговой переплав (ВДП / VIM-VAR). После 24-часового вакуумно-индукционного рафинирования и механической зачистки заготовки-электрода металл по каплям переплавляют электрической дугой в вакууме, получая сверхчистые слитки для лопаток и подшипников реактивных двигателей, вертолётных валов, шасси и ракетных корпусов. Применение же железа прямого восстановления (DRI, как на Оскольском комбинате) и мощных систем газоочистки от цинково-свинцовой пыли и диоксинов снимает как дефицит чистого лома, так и экологические риски отрасли.
