Предыстория открытия и спор о научном приоритете
На протяжении веков сахарный диабет 1-го типа означал быструю и мучительную гибель детей и молодых взрослых от кетоацидоза и диабетической комы в течение месяцев после появления симптомов. Разгадка болезни складывалась поэтапно: в 1869 г. берлинский студент-медик Пауль Лангерганс описал под микроскопом особые скопления клеток в поджелудочной железе («островки Лангерганса»), а в 1889 г. физиологи Оскар Минковский и Йозеф фон Меринг после удаления железы у здоровой собаки обнаружили сахар в её моче, впервые доказав эндокринную роль органа в углеводном обмене.
Решающий методический прорыв совершил в 1900 г. русский патологоанатом Леонид Витальевич Соболев в лаборатории И. П. Павлова. Он экспериментально доказал, что после перевязки выводных протоков поджелудочной железы её пищеварительная (ацинарная) ткань атрофируется, тогда как островки Лангерганса сохраняются и диабет не возникает; Соболев прямо предложил использовать перевязку протоков либо поджелудочные железы новорождённых животных для выделения противодиабетического гормона. В 1901 г. Ю. Опи подтвердил разрушение островков у больных диабетом, после чего выделить активный экстракт пытались Георг Цюльцер (1906, препарат «акоматол», вызвавший тяжёлые лихорадки из-за примесей), Э. Скотт (1911–1912), Израэль Клейнер (1919, прервавший работу из-за Первой мировой войны) и румынский физиолог Николае Паулеску (1921, экстракт «панкреин»).
Однако клинически пригодное лекарство создала группа Торонтского университета, получившая лабораторию и финансирование благодаря заведующему кафедрой физиологии Джону Маклеоду. Летом 1921 г. провинциальный хирург Фредерик Бантинг убедил поначалу скептически настроенного Маклеода выделить ему помещение на каникулы, десять подопытных собак и 22-летнего студента-ассистента Чарльза Беста. Воспроизведя схему перевязки протоков без ссылки на публикации Соболева, Бантинг и Бест 30 июля 1921 г. выделили экстракт («айлетин»), достоверно снижавший уровень глюкозы в крови депанкреатизированных собак.
Физиологический механизм и триумф биохимической очистки
Неудачи всех предшественников упирались в биохимический барьер: мощные пищеварительные ферменты внешнесекреторных ацинусов (трипсин и другие протеазы) при измельчении железы мгновенно разрушали белковый гормон, а сопутствующие животные белки вызывали у пациентов анафилаксию и абсцессы. Сам инсулин представляет собой компактный гетеродимер из 51 аминокислоты (А-цепь из 21 и В-цепь из 30 остатков, соединённые дисульфидными мостиками, молекулярная масса 5808 Да), образующийся из препроинсулина и проинсулина с отщеплением С-пептида. Связываясь с рецептором на клеточных мембранах, он активирует тирозинкиназный каскад, встраивает глюкозные транспортёры GLUT4 в клетки мышц и жировой ткани, усиливает гликолиз и синтез гликогена в печени и подавляет распад жиров и белков.
Перевязка протоков у собак была слишком трудоёмка для практики, поэтому осенью 1921 г. Бантинг перешёл к поджелудочным железам эмбрионов телят, а затем к кислой спиртовой экстракции желез скота со скотобоен, подавлявшей действие протеаз. Тем не менее первая инъекция человеку — 14-летнему диабетику Леонарду Томпсону 11 января 1922 г. — закончилась неудачей из-за сильной аллергической реакции. Положение спас привлечённый Маклеодом биохимик Джеймс Бертрам Коллип: за двенадцать суток он разработал многоступенчатое фракционное осаждение этиловым спиртом у изоэлектрической точки, отделив инсулин от токсичных балластных примесей. Повторная инъекция очищенного препарата 23 января 1922 г. полностью спасла Томпсона: уровень сахара упал, кетоацидоз прекратился.
Крах голодных диет, патент за доллар и фарминдустрия
Появление очищенного инсулина немедленно вытеснило единственную конкурировавшую терапию — жестокую «голодную диету» Фредерика Аллена, при которой истощённых детей ограничивали в пище почти до нуля, продлевая угасание лишь на несколько месяцев. Не менее значимым оказалось институциональное решение создателей: чтобы не допустить коммерческой монополии, завышения цен и кустарных подделок, в 1923 г. Бантинг, Бест и Коллип продали патент Торонтскому университету за 1 доллар, учредив контроль качества каждой промышленной партии через Инсулиновый комитет.
Когда университетская лаборатория Connaught Laboratories перестала справляться со спросом, лицензию передали американской компании Eli Lilly and Company (индустриальную очистку наладил Дж. Клоуз), выпустившей массовый препарат «Илетин» в 1923 г. В Европу метод перенёс датский нобелевский лауреат Август Крог, чья жена Мари болела диабетом: в 1923–1924 гг. он основал в Копенгагене Nordisk Insulinlaboratorium (будущую Novo Nordisk). Нобелевскую премию 1923 г. присудили Бантингу и Маклеоду, причём возмущённый забвением своего помощника Бантинг разделил награду с Бестом, а Маклеод — с Коллипом. Инсулин породил глобальную эндокринологическую индустрию (включая профильные институты и заводы в Москве и Харькове в СССР) и подарил миллионы лет жизни больным, ранее обречённым на смерть.
От животных экстрактов к рекомбинантной биотехнологии
Ранние кристаллические инсулины требовали по 4–5 инъекций в сутки, а препараты из желез крупного рогатого скота (отличающиеся от человеческого гормона тремя аминокислотами) и свиней (одной аминокислотой в позиции B30) вызывали выработку антител и зависели от мощностей скотобоен. В 1930–1940-е гг. Х. К. Хагедорн создал пролонгированный NPH-инсулин на основе протамина и цинка, сократив частоту уколов до 1–2 раз в день.
Одновременно инсулин стал главной моделью белковой химии XX века: в 1951–1954 гг. Фредерик Сенгер впервые полностью расшифровал на нём аминокислотную последовательность (Нобелевская премия 1958 г.), в 1969 г. Дороти Кроуфут-Ходжкин методом рентгеновской дифракции установила его трёхмерную структуру, а в 1960-х гг. П. Кацоянис и Х. Цан осуществили химический синтез. Решающий технологический переход произошёл в 1978 г., когда А. Риггс, К. Итакура и Г. Бойер (Genentech) встроили гены цепей инсулина в бактерию E. coli, выведя в 1982 г. на рынок совместно с Eli Lilly первый коммерческий генно-инженерный белок человека — Humulin. В XXI веке животные инсулины сменились ультракороткими (лизпро, аспарт, глулизин) и беспиковыми базальными аналогами (гларгин, детемир, деглудек) в единой концентрации 100 ЕД/мл.
