Барьер 500 км/ч: от патентов 1920-х к первым спасательным выстрелам
До середины Второй мировой войны пилот покидал повреждённый самолёт вручную, перелезая через борт, однако на скоростях свыше 400–500 км/ч набегающий поток воздуха прижимал человека к креслу и швырял на хвостовое оперение. Исследования ВВС армии США в 1943–1944 годах зафиксировали рост гибели при ручных прыжках с 12,5 % в 1942 году до 15 % в 1944-м, а тяжёлых травм — с 45,5 % до 47 %. Ранние идеи — пневматический патент Эверарда Калтропа (1916) и «катапультируемый отсек» румынского инженера Анастаса Драгомира (французский патент № 678566 от 1928 года, испытанный на аэродромах Париж-Орли и Бухарест-Бэняса в 1929-м) — не нашли заказчика в эпоху медленных бипланов.
Финансирование открылось с переходом к реактивным и толкающим схемам. Независимыми пионерами выступили германский концерн Heinkel и шведские SAAB и Bofors. Установленное в 1940 году на прототип Heinkel He 280 пневматическое кресло 13 января 1942 года спасло лётчика-испытателя Гельмута Шенка на высоте 2400 м после обледенения рулей над Рехлином — это стало первым аварийным катапультированием в истории. Вскоре кресла получили ночной истребитель He 219 Uhu, реактивный He 162A Spatz (с пороховыми патронами) и двухмоторный Do 335 Pfeil с задним винтом (всего в люфтваффе зафиксировано около 60 спасений). В Швеции Bofors создала пороховое кресло для Saab 21 (воздушные испытания 27 февраля 1944 года, первое боевое спасение лейтенанта Бенгта Юханссона 29 июля 1946 года).
Пороховая пушка, неудача капсул и рождение режима «0-0»
Конструкция кресла развивалась на грани физиологического предела позвоночника. Пневматические приводы уступили компактным пиротехническим стреляющим механизмам (ранние модели Martin-Baker, советские установки на МиГ-15 и Су-9), однако для переброса через высокий киль на больших скоростях приходилось усиливать заряд, доводя перегрузку до 18–22 g и вызывая компрессионные переломы спины. Тупиковыми оказались альтернативные ветви: кресла, стреляющие вниз (КТ-1 на советских Ту-16 и Ту-22, ранний F-104 Starfighter, нижние места на B-52), щадили позвоночник, но убивали на малых высотах (на Ту-22 минимальная безопасная высота горизонтального покидания достигала 230–245 м), а сбрасываемые капсулы и фонари (B-58 Hustler, B-70 Valkyrie, F-111, система «СК» на ранних МиГ-21) оказались чрезмерно тяжёлыми и ненадёжными.
Победила открытая двухступенчатая схема с ракетным ускорителем: малый стартовый пирозаряд мягко выводит кресло из кабины (12–14 g), после чего твердотопливная шашка поднимает пилота на высоту раскрытия купола. В связке с принудительным подтягом ремней, ограничителями разброса рук и ног, защитным шлемом и многокаскадным парашютом (впервые отработано на F-102 в 1958 году) утвердился режим «0-0» — спасение при нулевой высоте и нулевой скорости прямо с аэродромной стоянки.
Martin-Baker, НПП «Звезда» и экономика человеческой жизни
После 1945 года рынок разделили две школы. В Великобритании ирландский инженер Джеймс Мартин (фирма Martin-Baker, испытание Бернарда Линча на Gloster Meteor 24 июля 1946 года) оснастил почти всю западную боевую авиацию, а к 2020-м годам кресла этой марки спасли свыше 7700 пилотов в 93 странах; возможности системы подтвердил даже первый в истории подводный отстрел лейтенанта Б. Макфарлейна с затонувшего самолёта Westland Wyvern 13 октября 1954 года. В СССР в 1952 году был создан ГС Завод № 918 (НПП «Звезда» в Томилино) во главе с С. М. Алексеевым, а с 1964 года — с Гаем Севериным. Созданное для вертикально взлетающего Як-36 унифицированное кресло К-36 и серия К-36ДМ (завод «Авитек» в Кирове) обеспечили спасение в защитном костюме КО-15 при скоростях от 0 до 1400 км/ч и высотах до 25 км. Мировую славу К-36 закрепили спасения Анатолия Квочура в Ле-Бурже (8 июня 1989 года с высоты около 80 м) и обоих пилотов МиГ-29 в Фэрфорде (24 июля 1993 года), а палубный Як-38 получил автоматическую систему СК-ЭМ. Доказанная испытаниями выживаемость даже на скоростях свыше М=3 (как в аварии Lockheed M-21 30 июля 1966 года на высоте 24 км) сняла психологический барьер перед сверхзвуком.
Военная экономика оправдывала массу и сложность кресла: подготовка пилота реактивного истребителя стоила дороже машины и занимала годы, требуя строгой армейской эксплуатации силами служб САПС. Напротив, гражданские авиалайнеры отвергли катапультные кресла: взрывной отстрел десятков кресел потребовал бы срыва всей крыши салона, нанёс бы неподготовленным пассажирам травмы от перегрузок 15–20 g и разгерметизации без скафандров, не сработал бы при авариях на взлёте и посадке и резко утяжелил и удорожил бы перевозки.
Космос, боевые вертолёты и адаптивная цифровая автоматика
Авиационное катапультирование помогло и на заре космонавтики: на всех шести первых кораблях «Восток» (включая полёт Юрия Гагарина в 1961 году) кресло НПП «Звезда» служило штатным средством посадки с высоты около 7 км; катапультными креслами оснащались также американские корабли Gemini, первые четыре рейса шаттла Columbia (STS-1 — STS-4) и советский «Буран» (кресло К-36РБ, испытанное на «Прогрессах»). Кроме того, соосные вертолёты Ка-50 и Ка-52 стали единственными в мире серийными вертолётами с системой К-37-800, предварительно отстреливающей лопасти винтов пироболтами.
В XXI веке кресла К-36Д-5, американские ACES II/ACES 5 и британские Martin-Baker Mk16/Mk18 перешли от механических таймеров к бортовым микропроцессорам, мгновенно считывающим скорость, высоту, крен и массу лётчика для управления вектором тяги и временем раскрытия парашюта даже при перевёрнутом полёте у самой земли.
