От машинного кода к компилятору A-0 и конференции в Пентагоне
В конце 1940-х и начале 1950-х годов программисты вводили команды в восьмеричных или двоичных кодах под конкретную модель машины. С выходом первого коммерческого компьютера США — UNIVAC I (разработанного компанией Эккерта — Мокли, которую в 1950 году купила корпорация Remington Rand) — затраты на программирование начали обгонять цену «железа». Старший математик фирмы Грейс Хоппер в 1951–1952 годах создала систему A-0 — первый прототип компилятора.
A-0 работала как компоновщик: по числовым кодам она собирала готовые математические подпрограммы с аргументами в машинный код. По воспоминаниям Хоппер, скептики уверяли, что ЭВМ способны лишь считать, а не писать программы. К середине 1950-х годов её группа сделала следующий шаг, выпустив для бухгалтерии и расчёта зарплат язык FLOW-MATIC (B-0), где команды впервые записывались английскими словами.
К 1959 году кризис несовместимости программ обострился: обследование показало, что разработка ПО обходится вычислительному центру в среднем в 800 тыс. долларов, а перенос на новую машину — в 600 тыс. Научный язык FORTRAN не подходил для деловых записей. 8 апреля 1959 года сотрудница Burroughs Мэри Хоуз созвала встречу специалистов в Пенсильванском университете (с участием Хоппер и Джин Саммет) и обратилась к Пентагону. Руководитель профильного управления Минобороны Чарльз Филлипс поддержал инициативу: ведомство эксплуатировало 225 ЭВМ, заказало ещё 175 и тратило на программы свыше 200 млн долларов. 28–29 мая 1959 года на конференции в Пентагоне стартовал комитет CODASYL.
Как устроены компиляция и четырёхчастная архитектура COBOL
Компиляция отделила бизнес-логику от архитектуры процессора: человек писал переносимый текст, а компилятор (через лексический, синтаксический анализ и генерацию кода) переводил его в инструкции конкретной ЭВМ.
В краткосрочный комитет CODASYL вошли шесть производителей ЭВМ (Burroughs, IBM, Minneapolis-Honeywell, RCA, Sperry Rand, Sylvania) и три ведомства США (ВВС, ВМС и Национальное бюро стандартов под председательством Джозефа Вегстайна). Им предстояло объединить три конкурирующих проекта: FLOW-MATIC (и его военную версию AIMACO), язык IBM COMTRAN Боба Бемера и спецификацию FACT Роя Натта из Honeywell. Над комитетом нависла острая корпоративная борьба: многие опасались диктата IBM (Джин Саммет позже признавала сильный анти-IBM настрой), а попытку промежуточного комитета утвердить технически более стройный FACT заблокировали сторонники FLOW-MATIC и представитель RCA Говард Бромберг, поскольку у FACT не было работающей реализации, он не опирался на консенсус производителей и обесценивал разработки конкурентов. Измотанный затяжкой сроков Бромберг даже прислал Филлипсу надгробный камень за 15 долларов с надписью «COBOL».
Утверждённая 8 января 1960 года спецификация COBOL 60 объединила англоязычный синтаксис FLOW-MATIC (длинные имена переменных, глаголы-команды, отделение описания данных от инструкций) с шаблонами форматов PICTURE, формулами и улучшенным оператором IF из COMTRAN. Программа жёстко делилась на четыре раздела — идентификации (IDENTIFICATION), среды (ENVIRONMENT — единственный аппаратно-зависимый блок), данных (DATA) и процедур (PROCEDURE) — и впервые в истории языков программирования ввела структурированный тип данных «запись» (RECORD), перенятый затем большинством языков.
Почему COBOL победил конкурентов и перестроил мировую экономику
Ранние компиляторы COBOL оказались медленными из-за огромного словаря (свыше 300 ключевых слов) и сложного ввода-вывода: по тестам ВМС США 1962 года они переводили лишь 3–11 операторов в минуту при стоимости до 18,91 доллара за строку (до тысячи операторов в минуту скорость выросла в 1964 году с расширением памяти). Однако конкурирующие языки проиграли под нажимом государства: Министерство обороны США отказалось закупать компьютеры без компилятора COBOL. 6–7 декабря 1960 года одна программа успешно отработала на RCA 501 и UNIVAC, доказав переносимость, а в конце 1962 года даже IBM закрыла проект COMTRAN в пользу COBOL.
Стандартизация в США (ANS X3.23, 1968) и ISO (1972) — в СССР действовали ГОСТ 22558-77 и ГОСТ 22558-89 — к 1970 году сделала COBOL самым массовым языком планеты. Академическая наука презирала его за многословие (MOVE x TO y вместо y = x;) и слабость структурного программирования: Эдсгер Дейкстра язвительно утверждал, что преподавание COBOL калечит ум и сродни уголовному преступлению. Тем не менее банки, страховые компании и налоговые ведомства построили на нём мировую финансовую инфраструктуру, ценя самодокументируемость и точную десятичную арифметику без ошибок округления.
Наследие, кризис 2000 года и «бессмертие» мейнфреймов
Гигантские вложения превратили COBOL в самую долговечную программную базу мира. Когда стандарт COBOL-85 нарушил совместимость с COBOL-74, страховой гигант Travelers пригрозил судом из-за переписывания 40 млн строк кода, заставив комитет смягчить переход. К 1997 году, по оценке Gartner Group, в эксплуатации находилось до 240 млрд строк кода на COBOL (около 80 % бизнес-систем стоимостью 2 трлн долларов).
Фиксированные поля с двузначным годом в этих базах стали центром кризиса 2000 года (Y2K), поглотившего до четверти мировых затрат на исправление кода. Позже стандарты 2002, 2014 и 2023 годов добавили объектные средства и Unicode (в GCC 15.1 появился компилятор gcobol). И всё же ещё в 2020-е годы мейнфреймы IBM с кодом на COBOL обрабатывали до 90–95 % карточных и финансовых транзакций; в пандемию COVID-19 штатам США и налоговой службе IRS пришлось срочно искать ветеранов-программистов для патчей систем выплаты пособий, и лишь в 2020-е годы автоматизированный рефакторинг и облака начали постепенный перенос этих систем на Java.
