От поморских кочей к «Ермаку» и ядерному атомоходу «Ленин»
Систематическая расчистка водных путей ото льда началась задолго до паровых машин: с 1383 года во Фландрии и Нидерландах каналы вскрывали буксируемыми лошадьми баржами с металлическими гребнями на носу, а на Белом море русские поморы применяли с XI века деревянные парусные кочи с яйцевидными обводами, которые при ледовых сжатиях выталкивались вверх. В 1837 году в Филадельфии построили колёсный пароход City Ice Boat No. 1, однако настоящий тип современного ледокола создал в 1864 году кронштадтский предприниматель М. О. Бритнев: срезав нос буксира «Пайлот» под углом 20°, он научил судно наползать на льдины и ломать их собственной тяжестью; в 1871 году эти чертежи выкупил Гамбург для Eisbrecher I.
Переход к океанскому арктическому классу стал союзом военно-морской науки и государственного финансирования. Идеологом выступил вице-адмирал С. О. Макаров («К Северному полюсу — напролом»), а решающую финансовую и политическую волю проявил министр финансов С. Ю. Витте, добившийся от Николая II казённых средств на постройку безоружного ледокола ради зимней торговли на Балтике и выхода к сибирским рекам. В правительственную комиссию вошёл Д. И. Менделеев, разработавший научную и приборную программу полярных плаваний. Построенный на верфи Armstrong Whitworth в Ньюкасле «Ермак» (5000 т, 10 000 л. с.) в марте 1899 года взломал льды у Кронштадта и прослужил до 1964 года.
К середине XX века угольные и дизельные линейные ледоколы («Красин», «Иосиф Сталин») упёрлись в предел дальности: проход всей 5600-километровой трассы Северного морского пути требовал рискованных дозаправок во льдах. По советскому атомному проекту под научным руководством академика А. П. Александрова, главного конструктора В. И. Неганова (ЦКБ-15 «Айсберг») и создателя реакторов И. И. Африкантова на Адмиралтейском заводе был построен первый в мире атомный ледокол «Ленин» (введён в строй 3 декабря 1959 года).
Гидродинамика льда, корпус и эволюция силовой установки
Вопреки названию, ледокол не «режет» толстый паковый лёд, а продавливает его на изгиб. Скошенный под углом 20–25° форштевень позволяет судну наползать носом на кромку ледяного поля (нижний вертикальный «зуб» страхует от полного выброса на лёд), после чего льдины разламываются, скользят вдоль наклонных бортов (11–20°) под днище и отбрасываются струёй винтов, оставляя канал на 0,5–1 м шире корпуса. Чтобы противостоять торосам до 6–8 м и сжатиям, корпус делают коротким и широким (отношение длины к ширине 3,8–4,5), яйцевидным в сечении, с частым набором шпангоутов (шаг 0,3–1,0 м), ледовым поясом обшивки до 50 мм и М-образной кормой для буксировки судов вплотную «на усах». Для освобождения из ледового плена служат мощные креновые и дифферентные насосы балластной воды и системы пневмообмыва.
Первая же полярная экспедиция «Ермака» (1899) показала: носовой гребной винт, эффективно размывавший снежную кашу в Балтийском море, разрушался при встрече с твёрдым многолетним паком Арктики, поэтому его демонтировали, закрепив трёхвинтовую кормовую схему. Силовая установка прошла путь от поршневых паровых машин «Ермака» и дизель-электроходов 1930-х годов (шведский Ymer, 1933; финский Sisu, 1939) к атомной турбоэлектрической передаче «Ленина»: три водо-водяных реактора ОК-150 (позже заменённые двумя ОК-900) питали паром турбогенераторы мощностью 44 000 л. с. (32,4 МВт), передававшиеся на электромоторы трёх винтов.
Почему отступили альтернативные схемы и как изменилась Арктика
Классическая схема линейного ледокола со скошенным носом и электродвижением победила в жёстком инженерном отборе. Обычные ледорезы с вертикальным форштевнем вязли в торосистых полях; ранние колёсные ледоколы теряли лопасти бортовых колёс при первом столкновении со льдинами; механические дизельные редукторы проигрывали дизель-электрической и турбоэлектрической трансмиссии, так как при резком ударе лопасти о глыбу льда жёсткий редуктор рисковал разрушиться, тогда как электродвигатель мягко демпфирует ударный момент и даёт максимальную тягу с нуля оборотов.
Выход атомохода «Ленин» снял и главный энергетический барьер Арктики: угольные и дизельные корабли тратили до трети водоизмещения на топливо и зависели от баз снабжения, тогда как ядерный реактор дал практически неограниченную автономность. В начале XX века «Ермак» прославился спасением броненосца «Генерал-адмирал Апраксин» у Гогланда (1900, с применением радиосвязи А. С. Попова) и открыл зимнюю навигацию на Балтике; в 1928 году «Красин» спас экспедицию У. Нобиле, а в 1942 году провёл конвой PQ-15. С 1959 года атомоход «Ленин» перевёл навигацию в Карском море и доставку грузов для Норильского комбината в режим длительной круглогодичной артериальной линии и обеспечил регулярную поддержку полярных станций «Северный полюс».
Наследники «Ленина»: от покорения полюса к классу ЛК-60Я
Заложенная «Ермаком» (65 лет службы) и «Лениным» (ныне музей в Мурманске) инженерная школа позволила СССР и России оставаться единственной страной, обладающей действующим атомным ледокольным флотом. В 1975 году вступил в строй атомоход нового поколения «Арктика», впервые среди надводных судов достигший в активном плавании Северного полюса 17 августа 1977 года. За ним последовали атомные ледоколы «Сибирь», «Ямал», «50 лет Победы», мелкосидящие речные атомоходы «Таймыр» и «Вайгач», а также атомный лихтеровоз «Севморпуть» (1988).
Современное ледоколостроение сочетает поворотные винторулевые колонки (азиподы), позволяющие судам двойного действия проламывать торосы кормой вперёд, и универсальную концепцию проекта 22220 (новые атомные «Арктика», «Сибирь», «Урал» мощностью 60 МВт), меняющих осадку балластировкой для работы как на глубоких арктических трассах, так и на мелководных барах сибирских рек, подготавливая рубеж к сверхмощным лидерам проекта 10510.
