Поиск «сухой» альтернативы и одиночество изобретателя
До середины XX в. размножение документов оставалось дорогим и трудоёмким делом: пишущая машинка с копировальной бумагой давала лишь несколько тусклых оттисков, трафаретные мимеографы требовали набивки восковой матрицы, а цианотипия (синька) и фотостаты опирались на «мокрую» химию с солями серебра, тёмными комнатами и длительной сушкой. Наблюдая эту рутину в патентном отделе, американский физик и юрист Честер Карлсон соединил сухие электростатические фигуры Георга Кристофа Лихтенберга (1778) и опыты венгерского физика Пала Селеньи по электростатической записи с явлением фотопроводимости. 22 октября 1938 г. в домашней лаборатории в Нью-Йорке Карлсон и его помощник Отто Корнеи получили первый сухой электрофотографический оттиск, а 6 октября 1942 г. оформили патент США № 2 297 691.
Более десяти корпораций — включая IBM и войска связи армии США — отвергли изобретение, считая ручную пластинчатую установку слишком громоздкой, пачкающей листы и неспособной соперничать с конторскими машинистками. Прорыв обеспечили два союзника: в 1944 г. некоммерческий Мемориальный институт Баттеля в Огайо взялся усовершенствовать «электрофотографию», а в 1946 г. лицензию приобрела небольшая фотобумажная компания Haloid Company из Рочестера, чей президент Джозеф Уилсон поставил будущее фирмы на разработку Карлсона. По совету местного профессора-филолога отпугивающе научное название заменили на «ксерографию» (от греч. ξερός — «сухой» и γράφω — «пишу»), которое Карлсон сократил до марки Xerox. Хотя в 1948 г. немецкий изобретатель доктор Эйсбен независимо основал фирму Develop Corp с 16 собственными патентами на копировальный аппарат, мировой стандарт определила именно американская схема сухой печати на обычной бумаге.
Семь шагов электростатики и триумф селенового барабана
Первые аппараты Haloid Model A (1948–1949) с плоскими фотопластинами требовали утомительных ручных операций, фотокамеры и отдельного блока обработки, поэтому прижились в основном для изготовления офсетных печатных форм. Полная автоматизация заняла почти 18 лет: решающим прорывом стала замена плоской пластины вращающимся металлическим цилиндром с вакуумно напылённым аморфным селеном (в темноте удерживающим заряд, а на свету проводящим ток). Выпущенный в 1959–1960 гг. первый полностью автоматический копир Xerox 914 выдавал 7 копий в минуту на обычной бумаге нажатием одной кнопки, после чего Haloid сменила название на Xerox Corporation.
Классический цикл ксерографии включает семь последовательных стадий: 1) зарядка фотобарабана коронным разрядом коротрона (около −600 В или положительный заряд для ранних селеновых слоёв); 2) экспонирование отражённым от оригинала светом через систему линз и зеркал — на освещённых белых участках диэлектрический слой теряет заряд, а тёмный текст оставляет скрытый электростатический образ; 3) проявление в магнитной «кисти» из полимерно-углеродного тонера и более крупных железных частиц носителя, заряжающихся трением (трибоэлектричеством) и прилипающих к заряженным зонам барабана; 4) перенос порошка на лист бумаги под действием обратного поля; 5) отделение листа (detack) переменным коротроном; 6) закрепление (фьюзинг) нагретыми фторопластовыми валиками, вплавляющими тонер в бумажные волокна (ранние паровые фиксаторы на эфире убрали из-за токсичных испарений); 7) очистка остаточного тонера ракелем или щёткой с возвратом в бункер или сбросом. Чтобы обойти патентную монополию Xerox на селен, в 1970-е гг. корпорация IBM разработала органические фотопроводники (OPC), позволившие применять гибкие замкнутые ремни вместо цилиндра и перейти к «негативному» процессу («write to black») для печати с микрофильмов и лазерных принтеров, где луч светит лишь на тёмные знаки и экономит ресурс оптики.
Бюрократия, цензура, Дисней и новая материальная культура
Дешёвое мгновенное копирование без перепечатки перестроило управление, юриспруденцию, науку и политику. Объёмы документооборота контор и архивов выросли скачкообразно; при этом качественные отпечатки на бескислотной бумаге по долговечности не уступали машинописи, но требовали осторожного хранения — при прямом контакте с ПВХ-обложками пластификаторы со временем «вытягивали» полимерный тонер со страницы. На Западе общедоступные копиры породили волну студенческих брошюр, малотиражных зинов, гражданского активизма и художественное течение Copy Art (включая Международное общество художников-копировальщиков Луизы Оудс Недерланд). В СССР и странах соцлагеря, напротив, копировальная техника ставилась на особый учёт в первых отделах и органах госбезопасности ради пресечения неподцензурного тиражирования самиздата.
Неожиданную революцию ксерография совершила в мировой мультипликации: инженер студии Walt Disney Аб Айверкс приспособил электрофотографию для прямого переноса карандашных рисунков аниматоров на прозрачный целлулоид, исключив дорогостоящую ручную обводку тушью — от первых тестов в «Спящей красавице» (1959) до полнометражного успеха в фильме «Сто один далматинец» (1961), а позже серых тонов в «Спасателях» (1977) и цветного тонера в 1980-х гг.
От аналогового копира к лазерной печати и цифровой полиграфии
С конца 1960-х гг. технология Карлсона превратилась в базовую платформу целого семейства офисных и полиграфических машин. В 1964–1966 гг. сама Xerox соединила электрофотографию с телефонной сетью в факсах LDX и Magnafax, а с 1969 г. Гэри Старкуэзер в центре Xerox PARC заменил лампу отражения управляемым лазерным лучом, положив начало лазерным и светодиодным принтерам. В последующие десятилетия появились однокомпонентные магнитные тонеры (без сменного девелопера), прямые роликовые системы переноса (как у компании KIP) и многоцветные машины стандарта CMYK с последовательным переносом через конвейерную ленту. Хотя погрешность сведения цветов в электрофотографии оставалась в 2–4 раза выше, чем у классического офсета, цифровые ксерографические прессы (такие как Xeikon) в XXI в. уверенно вытеснили офсетную печать из сегмента коротких и персонализированных тиражей.
