От нефтяного кризиса и опытов Exxon к коммерциализации Sony
Поиски нового класса накопителей развернулись в 1970-е годы на фоне нефтяного кризиса. Работая в исследовательском центре Exxon, химик Майкл Стэнли Уиттингем продемонстрировал первый перезаряжаемый литиевый аккумулятор на основе обратимой интеркаляции ионов лития в дисульфид титана (TiS2). Однако его ячейка с литий-алюминиевым анодом выдавала всего около 2,3 В и оказалась непригодной для рынка: при многократной зарядке на металлическом литии вырастали игольчатые дендриты, пробивавшие сепаратор и вызывавшие короткое замыкание и пожар.
Решающий шаг вперёд сделал в 1980 году Джон Гуденаф в Оксфорде, заменив сульфид слоистым оксидным катодом — кобальтитом лития (LixCoO2), что удвоило рабочее напряжение примерно до 4 В (позднее, в 1996 году, он же предложил стабильный феррофосфат лития LiFePO4). Но опасность дендритов устранил лишь японский химик Акира Ёсино из корпорации Asahi Kasei в 1985 году, заменив металлический литий на аноде углеродным материалом (нефтяным коксом, позднее графитом), безопасно принимающим ионы. Коммерциализацию профинансировала японская индустрия электроники, искавшая лёгкое питание для видеокамер: в 1991 году команда Sony и Asahi Kasei во главе с Ёсио Ниси запустила первый серийный литий-ионный аккумулятор. В 2019 году Уиттингем, Гуденаф и Ёсино были удостоены Нобелевской премии по химии.
Электрохимия «кресла-качалки» и победа над конкурентами
Принцип «кресла-качалки» основан на обратимом движении ионов Li+ через пористый сепаратор и неводный органический карбонатный электролит (обычно с солью LiPF6) между катодным слоем на алюминиевой фольге и графитовым анодом на медной (медь не образует с литием сплава, а алюминий пассивируется). При разряде ионы интеркалируются в катод, а при заряде возвращаются в графит (по схеме LiC6 + CoO2 ↔ C6 + LiCoO2), причём неводный электролит снял порог разложения воды (1,23 В), обеспечив номинал 3,6–3,7 В на ячейку. Выпускаются цилиндрические элементы со спиральной намоткой «рулета» (включая массовый формат 18650, отличающийся высокой скоростью производства), плоские пакетные (Li-pol, обладающие высшей весовой плотностью энергии, но требующие жёсткого отсека от раздувания) и призматические блоки. Поскольку превышение зарядного напряжения всего на 4% многократно увеличивает ток и ускоряет деградацию, а переразряд или перезаряд выше 5,2 В необратимо разрушают электроды, элементы оснащают предохранительными клапанами, прерывателями CID/PTC, платами защиты PCM и контроллерами BMS с балансировкой, заряжая по двухфазному протоколу CC/CV.
Литий-ионная химия вытеснила свинцовые, Ni-Cd и Ni-MH батареи из мобильной техники благодаря сумме преимуществ. Водные конкуренты имели низкое напряжение и малую удельную энергию (против 110–325 Вт·ч/кг у Li-ion); Ni-Cd содержали токсичный кадмий, страдали от «эффекта памяти» и саморазряда около 10% в месяц, а ранние Ni-MH теряли до 30% в месяц. У Li-ion саморазряд составляет около 1,5–2% в месяц, а «эффект памяти» практически отсутствует (лишь следовое проявление у LFP было зафиксировано в 2013 году в Институте Пауля Шерера). Литий-металлическая же схема 1970-х проиграла из-за ненадёжности.
Мобильная революция, электротранспорт и сырьевые вызовы
Высокое напряжение одной ячейки позволило кратно уменьшить размеры и вес источников питания, сделав возможными тонкие ноутбуки, сотовые телефоны, смартфоны, беспроводной инструмент и дроны. С 1991 по 2005 год удельная ёмкость на доллар цены выросла более чем вдесятеро (с 0,3 до свыше 3 Вт·ч/доллар), за три десятилетия объёмная плотность энергии утроилась, а цена кВт·ч к 2024 году снизилась приблизительно на 99%. Мировой годовой выпуск поднялся со 130 кВт·ч в 1991 году до 500 ГВт·ч в 2021 году, а в конце 2024 года глобальный спрос впервые превысил 1 тераватт-час в год. Для поддержания стабильной отдачи ресурс тяговой батареи принято оценивать до падения остаточной ёмкости до 80% номинала (около 600–2000 и более циклов в зависимости от химии), а для эксплуатации в холодном климате внедряются ячейки с внутренним подогревом.
В 2010–2020-е годы Li-ion стали основой электромобилей, сетевых накопителей для возобновляемой генерации, а также отдельных военных и подводных систем. Однако гигантский масштаб обострил экологические и эксплуатационные риски: календарное старение из-за роста плёнки SEI на аноде, резкое падение ёмкости (на десятки процентов) и опасность литирования при зарядке на морозе ниже 0 °C, трудность тушения теплового разгона (выделяющего собственный кислород — что вызвало отзыв Samsung Galaxy Note 7 в 2016 году и строгие ограничения ИКАО), расход до 2 млн л воды на 1 т лития (на 50% больше воды, чем при выпуске ДВС), токсичность кобальта и жёсткая концентрация выпуска в Китае, Южной Корее и Японии (CATL, LG Chem, Samsung SDI, Panasonic).
От LCO и NMC к LFP, кремнию и натрию
Индустрия разделила электрохимические составы под разные задачи: высокоёмкие кобальтовые LCO (до 250 Вт·ч/кг, но около 500 циклов) остались в карманной электронике; в электромобилях распространились NMC и NCA (до 200–260 Вт·ч/кг), но всё большую долю в транспорте и энергетике завоёвывают безопасные и долговечные литий-железо-фосфатные батареи LFP (1500–3000+ циклов без дорогого кобальта), а для сурового климата от −60 °C до +60 °C и сверхбыстрой зарядки — литий-титанатные LTO (свыше 15 000 циклов). Будущие поколения развиваются в сторону кремниевых анодов с углеродными нанотрубками (до 350 Вт·ч/кг), негорючих твердотельных электролитов, гидрометаллургической переработки и натрий-ионных аккумуляторов.
