От водяных клепсидр к башням XIII века и маятнику
До XIII века время отсчитывали по непрерывному движению теней или жидкостей. Солнечные часы замирали ночью и в облачность, а клепсидры страдали от перепадов напора, испарения, вязкости и зимнего замерзания. В Танском Китае монах И Син и Лян Линцзань в 723–725 годах применили ковшовый водяной спусковой механизм в армиллярной сфере и часах (развитый Су Суном в башне 1088 года), а при Альфонсе X в Кастилии 1277 года описали ртутный регулятор, но точность поточных схем оставалась невысокой. Настоящий переворот в Европе конца XIII века принесло создание сухого гиревого спуска: если в 1271 году астроном Роберт Англикус ещё писал о тщетных поисках мастера-часовщика, то анналы Данстейбла (1283) и Вестминстера (1288) уже отмечают башенные часы, а вскоре о колёсном бое упомянул Данте в «Божественной комедии». В 1354 году прославились астрономические часы в Страсбурге, от 1386 года дошёл старейший механизм собора в Солсбери, а в 1404 году сербский монах Лазарь установил первые башенные часы на княжеском дворе Московского Кремля.
В XV веке гирю дополнила стальная ходовая пружина в паре с выравнивающей фузеей для настольных и шейных часов (рассказ о «нюрнбергском яйце» Петера Хенляйна 1510 года — позднейший миф XIX века). Решающий же скачок точности произошёл в XVII столетии. Галилео Галилей открыл примерный изохронизм качаний маятника и около 1637 года надиктовал сыну проект спуска, оставшийся незавершённым после смерти обоих. В 1656 году нидерландский физик Христиан Гюйгенс построил первые рабочие маятниковые часы (изготовленные мастером Саломоном Костером и запатентованные в 1657 году), сразу сократив суточную ошибку хода с 15 минут до ~15 секунд. В труде «Маятниковые часы» (Horologium Oscillatorium, Париж, 1673) Гюйгенс математически доказал строгий изохронизм циклоидального маятника с ограничительными щёчками, ввёл теорию центра качания и описал взаимную синхронизацию связанных часов.
Спусковой механизм, маятник и спираль баланса
Конструкция механических часов объединяет источник энергии (поднятую гирю либо заводную спиральную пружину в барабане), зубчатый ангренаж, регулятор колебаний, ремонтуар перевода стрелок и спусковой механизм («спуск»). Спуск решает двойную задачу: порционно задерживает вращение анкерного колеса (именно мгновенные остановки зубьев рождают привычное «тиканье») и одновременно передаёт регулятору малый импульс для компенсации потерь на трение и сопротивление воздуха.
Древнейший шпиндельный спуск конца XIII века имел коронное ходовое колесо и вертикальный стержень с двумя лопатками, управляемый горизонтальным коромыслом с грузами — фолиотом; не имея собственной резонансной частоты, такой механизм уходил на четверть часа в сутки при загустении смазки. Маятник заменил инерционный тормоз гармоническим осциллятором. Около 1660 года Роберт Гук изобрёл анкерный спуск, сузивший размах качаний до 3–6° и породивший узкие напольные часы; в 1675–1715 годах Томас Томпион (по проекту Ричарда Таунлея) и Джордж Грэм создали «мёртвый» спуск Грахама без вредного отката колеса, а в 1741 году парижанин Амант разработал штифтовой ход для тяжёлых башенных маятников. Но в кармане и на качающейся палубе маятник глох и менял частоту в зависимости от широты. Решением стал баланс со спиральным волоском, независимо изобретённый Гуком и Гюйгенсом (патент на карманные часы 1675 года); в переносных часах шпиндельный ход сменили цилиндрический (Томпион 1695, Грэм 1726), дуплексный (1782) и рычажный анкерный спуск. Сверление рубиновых камней Николасом Фацио де Дюилье (ок. 1702–1705) понизило коэффициент трения с 0,58 до 0,10–0,15.
От монастырских колоколов к рыночному времени и долготе
Первыми заказчиками выступали монастыри для точного соблюдения канонических молитв и богатые магистраты торговых городов Италии, Фландрии и Германии. Башенные часы на ратуше воплощали престиж коммуны, а их колокольный бой (ранние модели часто не имели циферблата, и в нидерландском языке слово klok до сих пор означает и колокол, и часы) жёстко регламентировал открытие рынков, рабочие смены ремесленных цехов и закрытие городских ворот. Водяные и солнечные часы проиграли в северном климате из-за зимних морозов и облачной погоды. Так Европа перешла от сезонных «неравных часов» светового дня к однородному 24-часовому ритму абстрактного времени. В XVIII веке новым покровителем стал флот: британский Акт о долготе 1714 года с премией в 20 000 фунтов побудил Джона Гаррисона создать к 1760 году прецизионный морской хронометр, в связке с секстантом решивший проблему корабельной долготы.
Хронометры, промышленная сборка и «кварцевый кризис»
В 1770 году швейцарец Абраам-Луи Перреле внедрил автоподзавод, а в 1795 году (патент 1801 года) Абраам-Луи Бреге изобрёл турбийон — вращающуюся каретку с балансом и спуском, усреднявшую гравитационную ошибку вертикально носимых карманных часов. С 1854 года американская компания Waltham Watch Company наладила массовое станковое производство взаимозаменяемых калибров, а военные заказы конца XIX века (в том числе выпуск фирмой Girard-Perregaux армейских партий с 1880 года) и окопы Первой мировой войны вывели наручные часы в повседневный прибор офицера и горожанина. В 1902 году появился синтетический корунд, электромеханические маятники Эдварда Холла достигли точности 0,02 секунды за 100 дней, а Джордж Дэниэлс в 1974 году создал не требующий смазки коаксиальный спуск. После «кварцевого кризиса» 1970-х механика ушла в сектор престижа, но принцип счёта колебаний стабильного осциллятора унаследовала вся современная хронометрия.
