Узкое место генетики 1970-х и изобретение в Cetus Corporation
До середины 1980-х гг. получение нужного гена в заметных количествах оставалось долгим и ресурсоёмким процессом: геномную ДНК разрезали рестриктазами, встраивали в плазмиды или фаги, выращивали литры бактериальных культур E. coli и неделями искали целевой клон методом саузерн-блоттинга с радиоактивными зондами. Метод требовал микрограммов очищенной ДНК и совершенно не подходил для анализа следовых проб с места преступления или малого числа вирусных частиц.
Теоретическая идея обойтись без живых клеток появилась ещё в начале 1970-х гг.: норвежский биохимик Хьелль Клеппе в лаборатории нобелевского лауреата Хара Гобинды Кораны в MIT описал в 1971 г. размножение ДНК с помощью пары синтетических праймеров. Но тогда замысел остался нереализованным: химический синтез олигонуклеотидов занимал месяцы, не существовало ни автоматических термоциклеров, ни термостабильных полимераз, а биологи сосредоточились на быстро развивавшемся плазмидном клонировании.
Решающий шаг произошёл в частной биотехнологической компании Cetus Corporation (Эмеривилль, Калифорния): весной 1983 г. химик Кэри Муллис, синтезировавший короткие олигонуклеотидные зонды для диагностики серповидноклеточной анемии, сформулировал принцип циклического экспоненциального копирования ДНК в одной пробирке. Руководство Cetus поначалу встретило проект недоверием, но экспериментальная команда во главе с Рэнди Сайки и Генри Эрлихом доказала работоспособность метода, опубликовав прорывную статью в Science в ноябре 1985 г. В 1993 г. Кэри Муллис получил Нобелевскую премию по химии.
Механизм термоциклирования и триумф Taq-полимеразы
ПЦР воспроизводит естественную репликацию ДНК за 20–40 температурных циклов, каждый из которых включает три стадии. При денатурации (94–98 °C) разрушаются водородные связи и двойная спираль матрицы расходится на две цепи. При отжиге (50–65 °C, на 3–5 °C ниже температуры плавления праймеров) два синтетических праймера длиной 18–30 нуклеотидов избирательно связываются с противоположными границами целевого участка. На этапе элонгации (~72 °C) полимераза достраивает новые цепи в направлении 5'→3' из свободных дезоксинуклеозидтрифосфатов в присутствии ионов магния. Так как новые цепи в следующем цикле сами становятся матрицами, число копий растёт по экспоненте (теоретически до 2 в степени n — около миллиарда за 30 циклов), замедляясь лишь при истощении реагентов.
В первые два года метод всё ещё проигрывал классическим процедурам: Муллис и Сайки применяли фрагмент Клёнова ДНК-полимеразы E. coli, необратимо разрушавшийся при 95 °C, из-за чего лаборантам приходилось вручную добавлять свежий дорогой фермент в каждую пробирку после каждого цикла, рискуя загрязнением образцов. Положение коренным образом изменило внедрение в 1986–1988 гг. термостабильной Taq-полимеразы из бактерии Thermus aquaticus, открытой Т. Броком и Х. Фризом в горячих источниках Йеллоустона в 1969 г. и подробно описанной Э. Чиен, Д. Эдгаром и Дж. Трелой (1976), а также советскими биохимиками А. Калединым, А. Слюсаренко и С. Городецким (1980). Выдерживающий нагрев фермент позволил запечатать пробирку на весь процесс и создать автоматические термоциклеры на элементах Пельтье с подогреваемой крышкой (заменившей вазелиновое масло), сократив анализ с недель до двух часов при чувствительности до единичной молекулы.
Патентные войны, криминалистика, медицина и палеогенетика
Запатентовав ПЦР и Taq-полимеразу, испытывавшая финансовое давление Cetus в 1991–1992 гг. продала права швейцарскому концерну F. Hoffmann-La Roche приблизительно за 300 миллионов долларов. Жёсткая лицензионная политика Roche, взимавшей высокие роялти за диагностические наборы, спровоцировала многолетнюю судебную борьбу с компанией Promega и университетами, оспаривавшими новизну патента на Taq со ссылкой на научные публикации 1976 и 1980 гг. Только истечение базовых патентов в США в марте 2005 г. открыло рынок для дешёвых аналогов.
Применение ПЦР преобразило науку и общество. В криминалистике амплификация коротких тандемных повторов (STR и VNTR) позволила выделять уникальный генетический профиль из одной волосяной луковицы или капли крови, создав базы ДНК вроде системы CODIS ФБР: это помогло раскрывать нераскрытые дела, пересматривать ложные обвинительные приговоры и точно устанавливать отцовство. В медицине метод обеспечил выявление РНК и провируса ВИЧ-1 ещё в серонегативном окне (обезопасив службы крови), экспресс-диагностику туберкулёза и его лекарственной устойчивости, повышение чувствительности онкологического скрининга на четыре порядка и пренатальную диагностику. В истории и палеогенетике ПЦР открыла анализ фрагментированной древней ДНК — от мамонтов возрастом 40 тысяч лет, неандертальцев и египетских мумий до идентификации останков российской царской семьи и английского короля Ричарда III.
Модификации метода и интеграция в постгеномную эру
Главный недостаток Taq-полимеразы — отсутствие корректирующей 3'→5'-экзонуклеазной активности, из-за чего фермент периодически допускает ошибки и стопорится на протяжённых участках. Эту проблему решили высокоточными полимеразами глубоководных архей (Pfu из Pyrococcus furiosus, Pwo, а затем инженерными ферментами вроде Q5), а смеси Taq и Pfu расширили длину ампликонов до 20–40 тысяч пар оснований.
Вокруг базовой реакции выросла разветвлённая линейка методов: ОТ-ПЦР (RT-PCR) с обратной транскриптазой для обнаружения РНК и вирусных инфекций (включая SARS-CoV-2), количественная ПЦР в реальном времени (qPCR) с зондами и красителем SYBR Green по стандартам MIQE, протоколы «горячего старта» против неспецифического фона и методика UPSR с ферментом UNG, защищающая лаборатории древней ДНК от переноса старых продуктов реакции. Не утратила ПЦР значения и в эпоху массового параллельного секвенирования (NGS): она осталась ключевым инструментом обогащения ДНК-библиотек, картирования генома человека и проверки результатов геномного редактирования.
