От запрещённых опытов XVII века к открытию групп крови
Первые попытки переливания крови начались вскоре после открытия кругов кровообращения Уильямом Гарвеем (1628). В 1665 г. англичанин Ричард Лоуэр успешно переливал кровь между собаками, а в 1667 г. Жан-Батист Дени во Франции и сам Лоуэр в Англии перешли к переливанию крови животных (овец и телят) человеку, что после гибели нескольких пациентов обернулось судебными и церковными запретами на десятилетия. К трансфузиям от человека к человеку вернулся британский акушер Джеймс Бланделл: в 1818 г. он шприцем перелил женщине с послеродовым кровотечением кровь мужа, а в 1832 г. петербургский врач Андрей Вольф повторил операцию в России. Но даже в серии Бланделла выживала лишь половина больных: врачи не знали, почему кровь одного донора спасает, а другого приводит к лихорадке, острейшему шоку и гибели.
Причину несовместимости открыл в 1900–1901 гг. венский иммунолог Карл Ландштейнер (Нобелевская премия 1930 г.): смешивая сыворотку и эритроциты сотрудников своей лаборатории, он обнаружил закономерную агглютинацию красных кровяных телец и выделил первые три группы крови (A, B и C, позднее названную O). В 1902 г. его ученики Альфред де Кастелло и Адриано Стурли описали четвёртую группу AB (позже Я. Янский и У. Мосс предложили параллельные числовые классификации I–IV). В 1907 г. нью-йоркский врач Рубен Оттенберг впервые применил перед операцией пробу на перекрёстную совместимость и проследил наследование групп по Менделю, а в 1912 г. Роджер Ли сформулировал правила «универсального донора» (O) и «универсального реципиента» (AB).
Победа цитратной консервации и становление банков крови
Даже после открытия Ландштейнера главной технической преградой оставалось быстрое свёртывание крови вне сосудов. Конкурировавшие методы прямого переливания — микрохирургическое сшивание артерии донора с веной реципиента по методике А. Карреля и Дж. Крайла или ускоренная передача шприцами — требовали одновременного присутствия донора и раненого в стерильной операционной, калечили сосуды донора и исключали создание фронтовых запасов.
Прорыв обеспечил антикоагулянт цитрат натрия, связывающий ионы кальция и прерывающий свёртывание. В 1914 г. его впервые применил аргентинский врач Луис Аготе в Буэнос-Айресе, в 1915 г. Ричард Левисон в госпитале Маунт-Синай подобрал безопасную дозу, а в 1916 г. Фрэнсис Пейтон Рус и Дж. Р. Тёрнер добавили глюкозу, позволившую хранить кровь в закрытых бутылях на льду несколько дней. Консервативные хирурги около десятилетия спорили с непрямым методом из-за пирогенных реакций от недостаточно очищенных трубок, однако военная логистика решила спор: в 1917–1918 гг. канадец Освальд Робертсон организовал на Западном фронте первые мобильные депо консервированной крови.
В межвоенные годы мировым центром организации службы крови стал СССР. По инициативе врача и философа Александра Богданова 26 февраля 1926 г. в Москве по решению Совета труда и обороны открылся первый в мире Государственный научный институт переливания крови (ныне НМИЦ гематологии; сам Богданов трагически погиб в 1928 г. во время обменного переливания на себе). В Харькове Владимир Шамов в 1919 г. выполнил первое в России типированное переливание, а в 1928 г. доказал сохранность крови внезапно погибших; 23 марта 1930 г. Сергей Юдин в Институте им. Склифосовского первым в мире перелил пациенту трупную (фибринолизную) кровь, преодолев острую нехватку живых доноров. В годы Гражданской войны в Испании (1936–1939) Фредерик Дюран-Жорда в Барселоне и Норман Бетюн на фронте создали рефрижераторную систему доставки крови в войска, вдохновившую Бернарда Фантуса открыть в марте 1937 г. в Чикаго первый в США госпитальный «банк крови».
Трансформация хирургии, фронтовой медицины и права
К началу Второй мировой войны банки крови и сухая плазма (фракционирование Э. Кона) вошли в тыловое снабжение армий наравне с боеприпасами, кратно снизив смертность от геморрагического шока на этапах эвакуации. В гражданской медицине исчез главный прежний ограничитель хирургии: стали возможны сложные торакальные и онкологические резекции, сосудистое протезирование, операции на открытом сердце с искусственным кровообращением и трансплантология.
Одновременно трансфузиология сформировала массовый институт безвозмездного донорства, закреплённый в национальном праве (в России — Федеральный закон от 20.07.2012 № 125-ФЗ со статусом Почётного донора). В СССР в конце 1960-х гг. приказы Минздрава даже предписывали вносить отметку о группе и резусе в паспорта. Наряду с этим религиозные отказы от гемотрансфузии породили развитую судебную практику добровольного согласия и ускорили внедрение кровесбережения и бескровной хирургии.
Резус-фактор, компонентная терапия и инфекционная безопасность
Загадочные гемолитические реакции у женщин после родов и при повторных трансфузиях привели в 1940 г. Карла Ландштейнера и Александра Винера к открытию резус-фактора (Rh). Учёт минорных антигенов (например, системы Kell) и антител плазмы опроверг прежнее упрощённое представление об «универсальной цельной крови»: сегодня при неизвестной группе допустимо экстренно переливать лишь обеднённую плазмой эритроцитарную массу 0 (Rh-).
Современная служба крови почти полностью перешла от цельной крови к компонентной терапии. Дозу разделяют центрифугированием на эритроциты (хранение при +1…+6 °C до 42 суток), тромбоциты (при +20…+24 °C с перемешиванием), свежезамороженную плазму (ниже −18 °C) и криопреципитат, применяя лейкоредукцию и облучение против реакции «трансплантат против хозяина». Кризис передачи ВИЧ и гепатитов C и B в 1980-е гг. заставил дополнить ИФА-скрининг карантинизацией плазмы, патоген-инактивацией (рибофлавин и ультрафиолет) и ПЦР-тестированием нуклеиновых кислот (NAT), закрывшим серонегативное «окно» и снизившим остаточный риск инфицирования до 1 случая на 2–3 миллиона доз.
