От авиационных ракет НИИ-3 к первой батарее капитана Флёрова
Истоки советской наземной реактивной артиллерии связаны с созданием в 1930-е годы твёрдотопливных авиационных снарядов РС-82 и РС-132. В 1939 году в НИИ-3 НКБ СССР (в годы войны эвакуированном в Билимбай) на базе 132-мм ракеты разработали осколочно-фугасный снаряд М-13 и опытную наземную 24-зарядную установку МУ-1 на шасси ЗИС-5, а вскоре группа В. Н. Галковского довела до принятия на вооружение более компактную 16-зарядную установку МУ-2 под индексом БМ-13 («боевая машина калибра 13 см»).
К 22 июня 1941 года имелось лишь шесть опытных установок на трёхосном шасси ЗИС-6 (одна из них проходила испытания береговой обороны в Севастополе) и две первые серийные машины, собранные в конце июня на воронежском Заводе имени Коминтерна. Из этих семи установок в Московском военном округе сформировали первую экспериментальную батарею капитана Ивана Флёрова. Вскоре производство развернули на московском заводе «Компрессор» и ленинградском Заводе имени Карла Маркса, а после эвакуации — на заводах Урала, Поволжья и Сибири (в Свердловске, Челябинске, Кирове, Пензе и Горьком).
Боевой дебют БМ-13 состоялся 14 июля 1941 года на Западном фронте (в историографии подробно описаны утренний залп батареи Флёрова по скоплению немецких войск на Базарной площади города Рудня, поддержавший прикрывавшую отход 19-й армии сводную танковую группу капитана Г. А. Адильбекова, и последующий удар по железнодорожному узлу Орша 14–16 июля). В конце августа батарея М-13 разгромила немецкую моторизованную часть у переправы через Десну близ села Окуниново, а осенью Ставка ВГК закрепила правила применения нового оружия.
Устройство пусковой установки, снаряда М-13 и эффект двойной детонации
Преимущество БМ-13 крылось в технологической простоте: вместо дефицитных нарезных стволов на шасси монтировали лёгкую ферму с 16 стальными рельсовыми направляющими, подъёмно-поворотными механизмами, артиллерийским прицелом и двумя задними домкратами для устойчивости. Расчёт из 5–7 человек (командир, наводчик, водитель и 2–4 заряжающих) производил пуск рукояточной электрокатушкой, поочерёдно замыкавшей контакты пиропатронов на рельсах: полный залп 16 ракет занимал 7–10 секунд, а перезаряжание — 5–10 минут.
Снаряд М-13 длиной 1,41 м и массой 42,3 кг нёс 22-килограммовую боевую часть с 4,9 кг взрывчатки и заряд твёрдой нитроцеллюлозы, обеспечивавший дальность до 8,4 км. При вдвое большем заряде ВВ, чем у германского реактивного миномёта Nebelwerfer, поражающая сила М-13 усиливалась встречным подрывом взрывчатого вещества с двух концов: при столкновении детонационных волн давление резко возрастало, разгоняя и разогревая осколки до 600–800 °C. Вдобавок разрушалась и раскалённая ракетная камера, что повышало осколочное действие в 1,5–2 раза по сравнению со ствольным снарядом, а интерференция десятков взрывных волн и вой оперенных ракет породили немецкое прозвище «орган Сталина».
Кризис шасси, унификация БМ-13Н и новая артиллерийская тактика
БМ-13 не заменила точную ствольную артиллерию против точечных целей, но выиграла нишу внезапного массированного поражения площадей. Залп дивизиона из 12 машин БМ-13-16 по мгновенной плотности огня был сопоставим с залпом 12 тяжёлых 152-мм гаубичных полков, но не требовал гигантского парка орудий и длительного развёртывания. Мобильность спасала от огня с воздуха и контрбатарейной стрельбы: пуск в сухую погоду поднимал столб пыли до 100 метров, поэтому инструкция запрещала два залпа с одной точки (как вспоминал штабной офицер Г. С. Надысев о боях на Десне, за повторный залп на позицию вскоре налетели истребители Ме-109, не заставшие ушедшую батарею).
Главной производственной проблемой 1941–1942 годов стала пестрота платформ. После прекращения выпуска ЗИС-6 в октябре 1941 года установки монтировали на тракторах СТЗ-5, грузовиках ЗИС-5, танках Т-40 и Т-60, а также на поставлявшихся по ленд-лизу машинах — всего на 19 типах шасси. Заводские переделки нарушали взаимозаменяемость узлов. Кризис преодолело СКБ завода «Компрессор» под руководством В. П. Бармина и В. А. Рудницкого: в апреле 1943 года была создана унифицированная модель БМ-13Н («нормализованная») на трёхосном полноприводном шасси Studebaker US6, на долю которого пришлось 54,7 % всех автомобильных шасси этого класса (при годовом выпуске свыше двух тысяч машин в 1942 и трёх тысяч в 1943 году).
Части реактивной артиллерии подчинялись напрямую Ставке ВГК (директива № 002490 от 1 октября 1941 года запрещала применять их мельче дивизиона) и к 1945 году выросли до 7 дивизий, 11 бригад, 114 полков и 38 отдельных дивизионов. В Сталинграде полк БМ-8 на Т-60 прикрывал штаб 62-й армии В. И. Чуйкова термитными снарядами «КАТ», летом 1942 года «Катюши» сдержали прорыв 1-й танковой армии под Ростовом (что отметил в дневнике Ф. Гальдер), а в Брянской операции 1943 года помогли взломать оборону на 250-километровом фронте.
Модификации войны и наследие современных РСЗО
Семейство реактивных установок расширялось под разные театры боевых действий: появились лёгкие 82-мм БМ-8, разборная «горная катюша» А. Алфёрова для Кавказа и Малой Земли, береговые установки на дрезинах и тральщике «Скумбрия», а также тяжёлые 300-мм фугасные системы М-30 и БМ-31-12 («Андрюша»). В 1944 году появление дальнобойных снарядов М-13ДД с удвоенным двигателем привело к прогоранию прямых рельсов, что вызвало переход к спиральным направляющим на модели БМ-13СН.
После войны БМ-13 модернизировалась на новых шасси (ЗИС-151, ЗИЛ-157 и ЗИЛ-131 до 1966 года) и активно воевала в Корее (в том числе в сражении за Треугольную сопку в октябре 1952 года), Вьетнаме и Афганистане, прежде чем рельсовые фермы сменились пакетами трубчатых направляющих БМ-21 «Град». В отечественной памяти «Катюша» осталась одним из главных символов Великой Отечественной войны.
