От утопии Телармониума до прорывов Термена, Мурзина и Муга
Замысел искусственного конструирования звука восходит к органным микстурным регистрам и «Новой Атлантиде» Фрэнсиса Бэкона (1627), а экспериментальную базу заложили электромагнитные камертоны Германа Гельмгольца (1850-е гг.) и «музыкальный телеграф» Элиши Грея (1876). Первым крупным электронным синтезатором стал 200-тонный «Телармониум» Тадеуша Кэхилла (1897) из 145 динамо-машин для трансляции музыки по телефонным сетям; однако сильные помехи на линиях связи и огромная стоимость погубили проект после выпуска трёх образцов.
Прорыв к мобильному инструменту совершил в 1920 году в Петрограде физик Лев Термен: его радиоламповый «Терменвокс» стал первым признанным во всём мире электронным инструментом, где высота и громкость регулировались движением рук в поле двух антенн. В 1922 году прибор показали В. И. Ленину в рамках пропаганды электрификации, а затем наладили выпуск в США через RCA. Большинство межвоенных новинок — от «Волн Мартено» (1928) и «Траутониума» (1930) до советских «Виолены» и «Экводина» — оставались редкими экспериментами; коммерческий успех до 1960-х обрёл лишь электромеханический орган Хаммонда (1934).
В 1950-е годы крупные институциональные инвестиции породили первые студийные гиганты. В США корпорация RCA (Гарри Олсон, Герберт Белар) на грант Фонда Рокфеллера построила для Колумбийско-Принстонского центра ламповый синтезатор RCA Mark II (1957, 750 радиоламп, перфолента, цена 175 тыс. долларов), а в СССР инженер Евгений Мурзин завершил в 1958 году оптический «АНС» (в честь А. Н. Скрябина). Массовую же революцию на базе транзисторов совершил в 1964 году американец Роберт Муг (начинавший со сборки терменвоксов), представивший вместе с Гербертом Дойчем доступный модульный синтезатор ценой около 7 тыс. долларов — одновременно с грантовой системой Buchla 100 Дона Буклы в Сан-Франциско.
Принципы синтеза, архитектура Муга и причины проигрыша конкурентов
Конструктивно синтезаторы разделились на несколько ключевых технологий генерации тембра:
- Субтрактивный (вычитающий) синтез: основа аналоговых машин Муга — осцилляторы (VCO) генерируют насыщенные волны, а управляемые напряжением фильтры (VCF) и усилители (VCA) с генераторами огибающей ADSR (атака, спад, поддержка, затухание) и LFO вырезают нужный спектр.
- Фотоэлектронный синтез (АНС): пять вращающихся стеклянных дисков модулировали световой поток для 720 волн (72-ступенный строй), а партитура процарапывалась вручную на покрытой краской стеклянной пластине в виде оптической сонограммы.
- Цифровой FM- и семплерный синтез: частотная модуляция Джона Чоунинга (реализованная в Yamaha DX7) и ранние семплеры (Fairlight CMI, E-mu Emulator) заменили аналоговые контуры математическими моделями и цифровыми записями.
Победу концепции Муга, закреплённую выходом портативного Minimoog (1970) за 1500 долларов, определили три фактора. Ламповые гиганты вроде RCA Mark II и раннего Novachord (146 ламп) уступили транзисторам по цене, весу, тепловыделению и надёжности (а АНС остался в единственном студийном экземпляре). Бесконтактный терменвокс требовал исключительного слуха и виртуозности без малейшей тактильной опоры. Наконец, в споре с Доном Буклой, заменившим клавиши сенсорными пластинами ради разрыва с тональностью, Муг победил благодаря привычной фортепианной клавиатуре, открывшей инструмент рядовым музыкантам и розничным магазинам.
Конфликт с профсоюзами, триумф в поп-культуре и звуке кино
Выход синтезаторов в массовую культуру ускорил альбом Уэнди Карлос Switched-On Bach (1968), доказавший способность электронного тембра к сложной классической полифонии. С появлением Minimoog и британских аппаратов EMS синтезаторы покорили рок и электронику (Кит Эмерсон в Emerson, Lake & Palmer, Pink Floyd, The Doors, The Beatles, Kraftwerk). Одновременно возник острый конфликт с музыкальными профсоюзами, сопоставимый с приходом звукового кино в 1920-х годах, разорившим тапёров: поскольку один клавишник мог имитировать оркестр, Американская федерация музыкантов (AFM) временно запретила использовать Муг на профсоюзных записях, пока Уолтер Сир не добился признания синтезаторщика равноправным исполнителем; в 1982 году схожий запрет пытался ввести Британский союз музыкантов после гастролей Барри Манилоу.
В кинематографе электроника создала звуковой образ космоса и научной фантастики: советский АНС зазвучал у Альфреда Шнитке, Софии Губайдулиной и в «Солярисе» Эдуарда Артемьева и Андрея Тарковского, Морт Гарсон озвучил на Муге телехронику высадки на Луну (1969), синтезаторы ARP подарили голос R2-D2 в «Звёздных войнах» (1977), а дешёвые подержанные инструменты Roland TB-303 и TR-808 в руках диджеев 1980-х заложили фундамент хауса, техно и хип-хопа.
Цифровая стандартизация, виртуальные плагины и аналоговый ренессанс
С конца 1970-х синтезатор прошёл стремительную цифровизацию: микропроцессорная память патчей в полифоническом Prophet-5 (1978), принятие открытого стандарта MIDI (1983), тиражный триумф цифрового Yamaha DX7 (свыше 100 тыс. штук) и рабочей станции Korg M1 (1988, свыше 250 тыс.) перенесли студию звукозаписи в настольный прибор. В конце 1990-х с появлением программных синтезаторов реального времени (ReBirth, Reality) и плагинов VST в Cubase синтез переместился в память персональных компьютеров. Однако с середины 2000-х наступил мощный аналоговый и модульный ренессанс: удешевление поверхностного монтажа позволило компаниям Moog, Korg, Arturia и Behringer возродить классические схемы, а виртуально-аналоговые синтезаторы (Access Virus, Nord Lead) и программный Virtual ANS объединили электронную традицию XX века с возможностями цифровой эпохи.
