Промышленный заказ 1839 года и спор о приоритете Несмита и Бурдона
К концу 1830-х годов паровое машиностроение упёрлось в потолок традиционной кузницы: водяные хвостовые молоты поднимались кулачковым валом на малую дугу, при толстой заготовке теряли весь размах и били под углом. Прямой паровой привод описал ещё Джеймс Уатт в патенте от 28 апреля 1784 года («тяжёлые молоты... без посредства вращательного движения или колёс»), позднее проекты предлагали У. Деверелл (1806) и Джон Хейг (1827), но спрос созрел лишь в эпоху океанских пароходов.
В ноябре 1839 года кораблестроитель Изамбард Кингдом Брюнель столкнулся с тупиком при постройке SS Great Britain: ни одна кузница Англии не могла выковать 30-дюймовый (760 мм) коленчатый вал гребного колеса. Получив запрос, шотландский инженер Джеймс Несмит 24 ноября 1839 года начертил схему вертикального парового молота; и хотя сам лайнер переделали под гребной винт, Несмит открыто показывал эскиз гостям завода в Патрикрофте.
Тем временем на заводах братьев Адольфа и Эжена Шнейдеров в Ле-Крёзо инженер Франсуа Бурдон в том же 1839 году разработал чертёж машины «Pilon». Опасаясь риска, Шнейдеры откладывали сборку, пока летом 1840 года не увидели набросок Несмита в Англии. Уже в 1840 году в Ле-Крёзо заработал первый действующий паровой молот (баба 2 500 кг, ход 2 м, французский патент 1841 г.). Увидев своё «дитя» во Франции в апреле 1842 года, Несмит оформил британский патент от 9 декабря 1842 года, что положило начало ожесточённому спору о первенстве 1843 года.
Устройство, самодействующий клапан Уилсона и машины-спутники
Механика парового молота отличалась рациональной мощью. Над станинами крепился вертикальный паровой цилиндр, шток которого соединялся с падающей бабой (от 225 кг до 22,5 тонн), скользящей по направляющим. В молоте простого действия пар поднимал бабу и выпускался перед падением, а в молотах двойного действия («с верхним паром», доведённых Мари-Жозефом Фарко) впуск пара над поршнем резко ускорял удар.
Первый молот Несмита завод в Брэдфорде забраковал из-за неудобного ручного управления клапанами. Перелом в августе 1843 года обеспечил управляющий заводов Несмита Роберт Уилсон, изобретший самодействующий золотниковый привод. Оператор стал дозировать силу и паровую подушку удара: Несмит любил разбивать верхнюю скорлупу яйца в хрустальной рюмке, не задевая стекла, а следующим ударом сотрясать цех. Станины собирали на болтах, а тяжёлый шабот ставили на упругие деревянные брусья поверх глубокого фундамента.
Та же схема породила паровой копёр Несмита, забивавший сваю в доке Девонпорта за 4,5 минуты вместо прежних 12 часов, и паровые клепальные станки Гарфорта и Кука: в каталоге Всемирной выставки 1851 года отмечалось, что с машиной Гарфорта один мастер и трое подручных ставили по шесть заклёпок в минуту (360 в час), ускорив сборку котлов, мостов и броненосцев.
Символ тяжёлой индустрии и кризис ударной гигантомании
Во второй половине XIX века паровые молоты стали мерилом промышленного могущества держав: одна только фирма Schneider & Co. в 1843–1867 годах построила 110 молотов, а конструкция развивалась под гигантские судовые валы (на молотах Джона Конди с подвижным цилиндром ковали валы для исполинского SS Great Eastern Брюнеля) и крупнокалиберную артиллерию. В 1861 году на заводе Круппа в Эссене пустили 50-тонный молот «Фриц» (по легенде, в 1877 году кайзер Вильгельм I положил на наковальню часы с бриллиантами, и машинист остановил удар в доле миллиметра от стекла), в 1877 году в Ле-Крёзо заработал 100-тонный гигант (его деревянный макет стал сенсацией Парижской выставки 1878 г.), а в 1891 году американская Bethlehem Iron Company по лицензии Шнейдера довела удар до 125 тонн.
Однако именно стотонные гиганты вскрыли физический тупик ударной ковки. Австрийский инженер Джон Хасвелл и британский оружейник Джозеф Уитворт доказали, что высокоскоростной удар сминает главным образом наружные слои толстого стального слитка, оставляя в сердцевине рыхлость и внутренние пороки, способные вызвать внезапный излом гребных валов и бронеплит под нагрузкой.
Кроме того, гигантские молоты стравливали колоссальные объёмы пара, обходились баснословно дорого, раскалывали каменные фундаменты и сотрясали соседние цеха с точными станками. На рубеже XIX–XX веков ударная ковка крупного металла стала проигрывать технологии равномерного статического сжатия.
От ковки ударом к гидравлическому и штамповочному прессу
Революцию в тяжёлом и массовом машиностроении совершили два класса прессов. В 1861 году Джон Хасвелл запатентовал в Вене (и в 1862 г. представил в Лондоне) первый быстродействующий гидравлический ковочный пресс с паровым мультипликатором: плавное, но колоссальное сжатие в тысячи тонн прорабатывало стальной слиток до самой сердцевины, не требовало циклопических фундаментов и работало тихо. К XX веку гидропрессы вытеснили паровые молоты из производства тяжёлой брони, орудийных стволов и роторов турбин.
Второй ветвью стали скоростные механические кривошипные штамповочные прессы, составившие основу конвейерного производства. На базе мощных вытяжных прессов американский инженер Эдвард Бадд в 1910–1920-е годы совершил переворот в автопроме: вместо деревянного каркаса, обшитого вручную жестью, крылья и панели кузова стали вытягиваться в один ход матрицы, породив цельностальной автомобильный кузов (впервые на машинах Dodge).
Классический ударный молот при этом не исчез, а сменил нишу: для фасонной ковки небольших партий деталей пар уступил место сжатому воздуху и гидравлике, на смену тяжёлым шаботам пришли бесшаботные молоты со встречным движением двух баб, гасящие отдачу без глубокого фундамента, а дизель-молоты сохранились в свайном деле.
