От серянок и кислотных флаконов к первым тёрочным спичкам
Веками огонь переносили от тлеющего трута с помощью серных лучин, известных ещё в античном Риме (упоминания у Марциала) и средневековом Китае VI–XIV веков; на Руси их звали «серянками» (в Словаре Академии Российской слово «спица» 1794 года сменилось на «спичку» в 1822 году). В 1805 году парижский химик Жан Шансель создал первые самовоспламеняющиеся спички, головка которых из бертолетовой соли и серы загоралась при макании в асбестовый флакон с серной кислотой (их просил прислать из Петербурга А. С. Пушкин в 1824 году), но они оставались дорогими и опасными; недолго просуществовали и «спички Прометея» Сэмюэла Джонса (1828) со стеклянной ампулой кислоты и фосфорные склянки Каньяра де ла Тура (1810) и Дерона (1816).
Настоящий коммерческий прорыв совершил в 1826–1827 годах английский аптекарь Джон Уокер, наладивший в Стоктон-он-Тисе продажу деревянных палочек с головкой из бертолетовой соли и сульфида сурьмы в жестяных пеналах с наждачной бумагой (после популяризации в лекциях Майкла Фарадея 1829 года). Уокер отказался от патента, и уже в 1829 году его формулу, доработанную Исааком Холденом, запатентовал Сэмюэл Джонс под маркой «люциферы» (искрившие и едкие при горении). В 1830 году француз Шарль Сориа заменил сульфид сурьмы белым фосфором, получив спичку, загорающуюся о любую сухую поверхность. В 1833 году сходный состав предложил немец Иоганн Каммерер (скупленный венскими фабрикантами Рёмером и Прешелем), а в 1836 году венгерский студент-химик Янош Ирини, ученик профессора Пауля Майснера, заменил бертолетову соль диоксидом свинца, добившись бесшумного ровного зажигания, и продал права купцу Иштвану Рёмеру за 60 флоринов.
Химия зажигания и разделение реагентов
Ранние спички страдали от плохого перехода пламени на древесину и долгого тления погашенного черенка. Чтобы выровнять горение, под головку стали наносить серу, а позже — стеарин и чистый парафин («салонные спички», 1862), а осиновую соломку с 1870 года пропитывали фосфорнокислым аммонием или 1,5%-ным раствором ортофосфорной кислоты против тления.
Принцип «безопасной» шведской спички, доведённый до промышленного уровня к 1855 году, строится на разделении реагентов. В самой головке фосфора нет: там находятся окислитель (бертолетова соль и калиевый хромпик), катализатор (пиролюзит — диоксид марганца), сера, клеящее вещество (декстрин или гуммиарабик) и нейтральные наполнители вроде молотого стекла, мела или железного сурика, замедляющие вспышку. Красный фосфор вместе с сульфидом сурьмы и абразивом нанесён на боковую тёрку коробка. При чирканье трение переводит микрочастицы красного фосфора в активную форму, микродоза его смеси с бертолетовой солью вспыхивает, воспламеняет серу и пары парафина, а от них загорается древесина при температуре около 800–1000 °C.
Почему белый фосфор проиграл: токсичность и Бернская конвенция
Удобные «вездезажигающиеся» спички с белым фосфором (в США известные как locofocos) оказались опаснейшим товаром. Они часто самовоспламенялись от трения в коробках (Лондон 1850–1860-х годов ежегодно сотрясали десятки крупных пожаров), а пары белого фосфора вызывали у работников фабрик тяжёлый профессиональный недуг — фосфорный некроз челюсти, впервые описанный в Вене Лоринзером в 1845 году. Дешёвое производство держалось на изнурительном женском и детском труде, что привело в июне 1888 года к резонансной забастовке работниц лондонской фабрики Bryant & May при поддержке Энни Безант и Фабианского общества.
Правительства начали вытеснять белый фосфор налогами и запретами: первыми его запретили Финляндия (1872) и Дания (1874), а в России с 1862 года ограничили оборот сырья и в 1882 году ввели двойной акциз на белые фосфорные спички по сравнению со шведскими. В сентябре 1906 года Бернская конвенция закрепила международный запрет белого фосфора, к которому вскоре присоединились Великобритания (1908) и США (карательный налог 1913 г.). Технологическую замену обеспечили открытие неядовитого красного фосфора австрийцем Антоном Шрёттером (1847–1850), заводской метод его выпуска британца Артура Олбрайта (показан в 1851 году в Хрустальном дворце в Лондоне), патент шведа Густава Эрика Паша (1844) на отдельную тёрку и промышленный запуск безопасных спичек братьями Юханом и Карлом Лундстрёмами в Йёнчёпинге к Парижской выставке 1855 года (12 миллионов коробков уже в 1858 г.).
Мировая монополия, российская индустрия и эпоха зажигалок
Купив в 1862 году лицензию у Лундстрёмов, британские и европейские фабрики распространили безопасный стандарт по миру, а Швеция (к 1876 году — 121 завод) после консолидации 1903 года превратила спичечное дело в мощную экспортную монополию. В США и Британии сохранили нишу бестёрочные спички на неядовитом сесквисульфиде фосфора (P4S3), открытом французскими химиками А. Савеном и Э. Каэном в 1898 году, а также картонные спички-книжечки Джошуа Пьюзи (1890-е гг.).
В России первые фабрики появились в 1833–1837 годах; после жёсткого ограничения 1848 года до Москвы и Петербурга и либерализации 1869 года к 1913 году работало уже 251 предприятие. Национализированная к 1922 году советская отрасль к 1931 году укрупнилась в 31 механизированную фабрику с десятикратным ростом выработки (на основе автоматического лущения осинового шпона), после разрушений 1941–1943 годов восстановилась к середине 1960-х и вновь вышла на крупный экспорт по единому ГОСТу. С распространением газовых плит и одноразовых зажигалок спички уступили лидерство в быту, но сохранились в походном снаряжении (штормовые спички Морланда Дессо 1925 г.), литературе («Шведская спичка» А. П. Чехова, «Девочка со спичками» Х. К. Андерсена, «За спичками» Майю Лассила) и филумении.
