От загадки «постоянных» газов к установкам Линде и Клода
Большую часть XIX века кислород, азот, водород и открытый позже гелий считались «постоянными» газами: в отличие от углекислоты (критическая температура 31,1 °C), аммиака, хлора, пропана или бутана, которые сжижались сжатием уже при комнатной температуре, эти газы не переходили в жидкость ни под каким давлением. Теоретическое объяснение дало уравнение состояния реального газа Йоханнеса Ван-дер-Ваальса: любой газ можно конденсировать лишь после охлаждения ниже его критической точки. В 1877 году француз Луи Поль Кайете и швейцарец Рауль Пикте впервые получили в лаборатории капельный туман жидкого кислорода в многоступенчатых каскадных установках, однако для заводской практики эти хрупкие стенды не годились.
Решающий промышленный шаг в мае 1895 года одновременно и независимо сделали британский изобретатель Уильям Хэмпсон и немецкий профессор-теплотехник Карл фон Линде. Опираясь на капитал и машиностроительные мощности собственной фирмы «Общество ледоделательных машин Линде» (будущая The Linde Group), разбогатевшей на аммиачных холодильниках для пивоварен и мясокомбинатов, Линде построил крупную установку сжижения воздуха, а в 1902–1907 годах дополнил её колонной ректификации для промышленного разделения воздуха на чистый кислород, азот и аргон. Его главным соперником выступил французский инженер и предприниматель Жорж Клод (основатель концерна Air Liquide, 1902), применивший поршневой детандер с совершением внешней работы; однако замерзание смазки при −190 °C, быстрый износ поршней и необходимость громоздких машин высокого давления ограничили его схему, оставив рынок за циклами Линде и комбинированными установками.
Эффект Джоуля — Томсона и турбодетандер низкого давления П. Л. Капицы
Классический цикл Хэмпсона — Линде строился на эффекте Джоуля — Томсона и противоточном теплообмене. Очищенный от влаги и углекислого газа воздух сжимался многоступенчатыми поршневыми компрессорами до колоссального давления порядка 200 атмосфер, отводил тепло в водяном холодильнике и поступал по внутренней трубке змеевикового теплообменника к дроссельному вентилю. Резко расширяясь через узкое отверстие без совершения внешней работы, газ охлаждался и возвращался по внешнему каналу теплообменника, ступенчато захолаживая встречный поток вплоть до сжижения около −193 °C. Но сжатие до 200 атмосфер требовало многотонных поршневых компрессоров и огромного расхода энергии, а ранние газовые турбодетандеры начала 1930-х годов (включая агрегаты, заказанные фирмой Линде) имели адиабатный КПД не выше 60–65%.
Коренной перелом в 1939 году совершил советский физик Пётр Леонидович Капица в созданном для него в Москве Институте физических проблем АН СССР. Он разработал цикл ожижения и разделения воздуха при низком давлении — всего 5–6 атмосфер (0,5–0,6 МПа) вместо прежних 200 атмосфер. Учитывая высокую плотность холодного газа, Капица спроектировал колесо центростремительного реактивного турбодетандера по гидродинамическим законам водяных турбин, что подняло адиабатный КПД до рекордных 80–85%. Тяжёлые трубчатые теплообменники он заменил компактными регенераторами с металлической насадкой, а громоздкие поршневые компрессоры уступили лёгким турбокомпрессорам, кратно удешевив кубометр кислорода.
Металлургия, Главкислород и повседневная медицина
Дешёвый кислород установок Линде ещё до Первой мировой войны перевернул металлообработку, сделав массовой автогенную кислородно-ацетиленовую сварку и резку судовой и строительной стали. Одновременно в 1914–1918 годах технология сжижения газов обрела грозную военную роль: в баллонах и артиллерийских снарядах доставляли жидкий хлор, мгновенно переходивший в удушливый газ при разрушении оболочки, а жидким кислородом пропитывали пористые патроны для взрывных работ (оксиликвиты).
Стратегический масштаб цикл низкого давления Капицы раскрыл в разгар Великой Отечественной войны. В мае 1943 года по инициативе и под руководством академика Капицы при Совнаркоме СССР учредили Главное управление кислородной промышленности («Главкислород»), развернувшее мощные кислородные установки для оборонных заводов и чёрной металлургии. После 1945 года именно многотоннажный дешёвый кислород позволил мировой сталелитейной индустрии сменить медленные мартеновские печи на скоростной кислородно-конвертерный процесс и кислородное дутьё в домнах. В быту и медицине сжижение газов дало больницам компактный медицинский кислород, водопроводам — обеззараживание жидким хлором, а хирургии и репродуктивной медицине (включая ЭКО) — жидкий азот при −195,8 °C.
Покорение абсолютного нуля, космонавтика и криоэнергетика
На основе цикла Хэмпсона — Линде физика двинулась к абсолютному нулю. В 1898 году британец Джеймс Дьюар впервые сжижил водород (создав знаменитый вакуумный сосуд-термос), а в 1908 году нидерландский физик Хейке Камерлинг-Оннес в Лейдене сжижил последний газ — гелий-4, кипящий при 4,22 К (−268,93 °C), за что получил Нобелевскую премию 1913 года. Опыт с жидким гелием привёл в 1911 году к открытию сверхпроводимости, а в конце 1930-х годов Пётр Капица открыл сверхтекучесть гелия-4 ниже 2,17 К с нулевой вязкостью (Нобелевская премия по физике 1978 года).
Во второй половине XX века криогеника подняла человечество на орбиту: пара «жидкий кислород — жидкий водород» (или керосин) обеспечила наибольший удельный импульс ракетных двигателей от первых межконтинентальных ракет и «Востока» до лунных носителей «Сатурн-5» и сверхтяжёлой системы «Энергия». В XXI веке турбодетандерные циклы на смешанных хладагентах лежат в основе глобального производства сжиженного природного газа (СПГ) и охлаждения сверхпроводящих магнитов в томографах, ускорителях частиц и термоядерных установках.
