Прядильный голод, патентные войны и цепь изобретений (1764–1785)
В начале XVIII века британский парламент защищал шерстяную промышленность «Ситцевыми актами» (1700, 1721) от дешёвых индийских тканей, а Манчестерский акт 1736 года разрешил смесовые ткани с льняной основой и хлопковым утком. В ланкаширской раздаточной мануфактуре одного ручного ткача кормили до трёх прядильщиц и трёх чесальщиков. Когда Джон Кей в 1733–1738 годах изобрёл летучий челнок, удвоив скорость ткачества, в Англии разразился острый «прядильный голод».
Ответом на него стала знаменитая триада прядильных машин. Около 1764 года плотник и ткач Джеймс Харгривс создал многоверетённую прялку «Дженни» (вопреки легенде о дочери, имя, вероятно, исказило слово engine). В страхе перед безработицей прядильщики в 1767–1768 годах разгромили мастерскую изобретателя, вынудив его бежать в Ноттингем к компаньону Томасу Джеймсу; патент № 962 (1770) суд отклонил из-за ранних продаж. В 1769 году предприимчивый Ричард Аркрайт при поддержке фабрикантов Джедедайи Стратта и Сэмюэла Нида запатентовал водяную прядильную машину (ватер), построив в 1771 году фабрику в Кромфорде. Его жёсткая монополия рухнула лишь в 1785 году, когда конкуренты добились в суде отмены патентов Аркрайта за расплывчатость и заимствование идей Томаса Хайса.
Отмена монополии и изобретение Сэмюэлом Кромптоном мюль-машины (1779) вызвали взрывной избыток дешёвой пряжи, теперь уже перегрузивший ручных ткачей. В ответ в 1785 году священник Эдмунд Картрайт запатентовал механический ткацкий станок и в 1787 году построил в Донкастере ткацкую фабрику, переведённую затем на паровую тягу.
Кинематика станков и трудности первых прототипов
Прялка Харгривса воспроизводила движения прядильщика сразу на восьми, а позже на десятках вертикальных веретён: левой рукой рабочий тянул каретку вытяжного пресса из двух деревянных брусков, правой крутил колесо с барабаном и шнурами к веретёнам, а проволока укладывала нить. Однако без вытяжных валиков пряжа оставалась мягкой и годилась лишь для утка, требуя льняной основы.
Ватерная машина Аркрайта вытягивала ровницу парой вращающихся с разной скоростью валиков и скручивала рогулькой в крепкую нить, впервые позволив ткать чисто хлопковую основу. Но громоздкий ватер зависел от водяного колеса (затем паровой машины) и не помещался в избе. Кромптонова мюль-машина совместила вытяжные валики с подвижной кареткой, дав тончайшую прочную нить для муслина, вытеснившую старую «Дженни» к началу XIX века.
Сложнее всего шла доводка механического ткацкого станка. Машина Картрайта 1785 года механизировала зев, прокидку челнока и прибой бердом, но постоянно рвала нити основы, требовала остановки для подклеивания шлихтой и разорила своего создателя в Донкастере (парламент лишь в 1809 году выплатил ему премию в 10 тысяч фунтов). Ручные ткачи сохраняли ценовое преимущество до 1800-х годов, пока металлический станок Уильяма Хоррокса (1803–1813) и чугунный автомат Ричарда Робертса (1822) с паровым приводом не сделали ручное ткачество экономически обречённым.
Рождение фабричной системы, пролетариата и луддизма
Переход к паровым фабрикам перекроил социальную карту мира. Как писал Фридрих Энгельс в «Положении рабочего класса в Англии» (1845), до машин деревенские ткачи сами планировали день и держали небольшие наделы, а переворот, «полностью превратив рабочих в простые машины и лишив их последнего остатка самостоятельной деятельности», согнал массы людей в перенаселённые фабричные города вроде Манчестера. Экономия масштаба — как отмечалось в Энциклопедическом словаре Гранат — удешевляла топливо, трансмиссию и цеховые площади, вытесняя мелкое производство.
Фабричный труд означал 12–14-часовой рабочий день по гудку и замену мастеров-мужчин дешёвым трудом женщин и сирот-учеников. В 1811–1816 годах отчаявшиеся ткачи и вязальщики ответили восстанием луддитов в Ноттингемшире, Йоркшире и Ланкашире, громя станки ради сохранения цеховых расценок. Парламент ввёл в 1812 году смертную казнь за порчу машин и направил в промышленные графства 12 тысяч регулярных войск.
В мировой экономике британские паровые фабрики перевернули торговлю с Азией: дешёвый ланкаширский ситец к 1820-м годам разорил сотни тысяч ручных ткачей Бенгалии, превратив Индию из экспортёра тканей в рынок сбыта и сырьевую колонию, а ненасытный спрос манчестерских фабрик на сырец вызвал взрывной рост плантационного хозяйства на Юге США и бурное развитие станкостроения в самой Европе.
От самодействующего мюля к глобальной индустриализации
В 1825–1830 годах Ричард Робертс запатентовал полностью автоматическую («самодействующую») мюль-машину, снявшую потребность в тяжёлом ручном возврате каретки, а с 1828 года в Америке распространилось непрерывное кольцепрядение, которое дополнили челночные автоматы Джеймса Нортропа (1894). Острота социальных конфликтов на новых фабриках заставила дальновидных предпринимателей вроде Роберта Оуэна на шотландской прядильне в Нью-Ланарке ставить эксперименты по запрету труда малолетних детей-сирот, строительству школ и сокращению рабочего дня, что подготовило первые британские Фабричные акты 1819 и 1833 годов.
Связка прядильных и паровых ткацких станков стала базовой матрицей индустриализации XIX века для Бельгии (куда Ливен Бауэнс нелегально вывез чертежи мюль-машины), Новой Англии (текстильные фабрики Лоуэлла), Франции, Германии, а затем хлопчатобумажных округов Российской империи (Москва, Иваново-Вознесенск, Орехово-Зуево) и Японии эпохи Мэйдзи. Так скромная восьмиверетённая рама Харгривса дала старт всей современной индустриальной цивилизации.
