От Ла-Манша к Атлантике: финансисты, учёные и политический заказ
Идея соединить Европу и Америку подводным телеграфным кабелем казалась в середине XIX века дерзкой авантюрой: ранние линии через реку Изар и Ла-Манш (1850) обрывались сразу, пока гуттаперчевую изоляцию (Вернер Сименс, 1847) не укрепили наружной железной бронёй (1851). Организатором океанского предприятия стал нью-йоркский коммерсант Сайрус Уэст Филд, перекупивший в 1854 году концессию канадского инженера Фредерика Гисборна на телеграф до Ньюфаундленда. Заручившись батиметрическими картами лейтенанта Мэтью Мори, обнаружившего ровное «Телеграфное плато» от Ирландии до Ньюфаундленда, и советами британского пионера подводных линий Джона Уоткинса Бретта (проложившего кабель в Ирландию в 1853 году), но не найдя крупного капитала в Нью-Йорке, Филд перенёс сбор средств в Лондон и в октябре 1856 года основал компанию Atlantic Telegraph Company.
Сам Филд внёс четверть капитала, остальные акции раскупили британские инвесторы Бретта. В правление и техническое руководство вошли видный физик Уильям Томсон (будущий лорд Кельвин), главный инженер Чарльз Тилстон Брайт и самоучка-электрик Уайлдман Уайтхаус. Проект получил государственные гарантии двух держав: Великобритания предоставила ежегодную субсидию в 1400 фунтов и линейный паровой корабль «Агамемнон», а Конгресс США перевесом всего в один голос в Сенате вопреки сопротивлению протекционистов выделил фрегат «Ниагара».
Физика длинной линии, катастрофа 1858 года и триумф «Грейт Истерн»
Кабель 1857–1858 годов (около 550 кг/км) состоял из семи медных проводов в четырёх слоях гуттаперчи, обмотанных смолёной пенькой и железной бронёй. После обрыва 1857 года над Телеграфным плато и штормов в июне 1858 года, едва не опрокинувших перегруженный «Агамемнон», суда встретились посреди океана, срастили половины и к 5 августа дотянули кабель до ирландского острова Валентия и ньюфаундлендского залива Тринити. 16 августа королева Виктория и президент США Джеймс Бьюкенен обменялись поздравлениями (причём нью-йоркский салют и фейерверк по случаю праздника вызвали пожар в ратуше, а Брайт получил рыцарский титул), однако на передачу приветствия из 98 (по русским подсчётам — 103) слов ушло 16 часов при скорости около 0,1 слова в минуту.
Крах первой линии обнажил конфликт науки и самоуверенного эмпиризма. Ещё в 1854–1855 годах Уильям Томсон математически сформулировал «закон квадратов»: длинный кабель в морской воде действует как гигантский коаксиальный конденсатор, размывая импульсы (эффект запаздывания), а значит, требует толстой медной жилы и низкого напряжения с приёмом на изобретённый им сверхчувствительный зеркальный гальванометр. Но ради спешки Филд заказал тонкий кабель у двух заводов, скрутивших проволочную броню в противоположные стороны, а часть бухт перегрелась при хранении. Хуже того, Уайтхаус оспорил расчёты Томсона и, стремясь заставить работать наземные печатающие аппараты, подключил к кабелю мощные индукционные катушки с напряжением до 2000 вольт. В сентябре 1858 года, пропустив 732 сообщения, кабель вышел из строя из-за прожжённой изоляции, а Уайтхаус был уволен.
Опираясь на опыт средиземноморских и красноморских кабелей, в 1864 году Филд при поддержке Томаса Брасси и Джона Пендера объединил производителей в компанию Telcon и нанял крупнейший пароход эпохи — британский «Грейт Истерн» (32 тыс. тонн) под командой Джеймса Андерсона. Новый кабель весил 980 кг/км, имел утолщённую жилу, герметизирующий компаунд Чаттертона и стальную броню. После обрыва на отметке 1062 морских миль в 1865 году 27 июля 1866 года «Грейт Истерн» успешно завершил новую линию в Хартс-Контенте со скоростью 8 слов в минуту (в 80 раз быстрее образца 1858 года), а к сентябрю суда «Олбани», «Медуэй» и «Грейт Истерн» под руководством старпома Роберта Хэлпина выловили кошками с четырёхкилометровой глубины и срастили оборванный кабель 1865 года, обеспечив сразу две постоянные линии.
Удар по конкурентам и перестройка мировой экономики и политики
Триумф 1866 года немедленно похоронил главный конкурирующий мегапроект. С 1864 года компания Western Union строила сухопутный «Русско-американский телеграф» из Калифорнии через Британскую Колумбию, русскую Аляску, Берингов пролив и Сибирь в Москву. Работы в вечной мерзлоте и таёжном бездорожье обошлись слишком дорого и после успеха Атлантической линии были навсегда свёрнуты. Кабель заменил зависимую от штормов пароходную почту, породив крылатый лозунг о сокращении связи «с двух недель до двух минут» («Two weeks to two minutes»).
Последствия сказались незамедлительно: ещё за три недели работы первой линии в 1858 году Лондон отменил посадку двух полков в Канаде, сэкономив 50 000 фунтов стерлингов. С 1866 года биржевые котировки Лондона и Нью-Йорка синхронизировались в течение одного дня, уничтожив прежний спекулятивный арбитраж и сблизив мировые цены на хлопок, зерно и ценные бумаги. Одновременно от корнуоллской станции Порткерно протянулась сеть имперской связи к Бомбею (1870) и Австралии (1872), превратив Лондон в нервный центр мировой политики и торговли.
От сифон-рекордера и катушек Пупина к оптическому волокну
Дорогая прокладка океанских линий стимулировала прорыв в теории связи: в 1867 году Томсон изобрёл пишущий сифон-рекордер вместо визуального гальванометра, в 1870-х внедрили дуплекс и квадруплекс, а анализ телеграфных уравнений Оливера Хевисайда (1876) и катушки индуктивности Михайло Пупина позволили поднять скорость в XX веке до 120 слов в минуту. Хотя в 1920-х годах трансокеанскую связь разделило коротковолновое радио (особенно важное для Германии, лишённой кабелей по Версальскому договору), подводные магистрали сохранили устойчивость к помехам и секретность. В 1956 году проложили телефонный кабель TAT-1, в 1988-м — первый волоконно-оптический TAT-8, и поныне свыше 95% межконтинентального интернет-трафика проходит по подводным кабелям.
