От вариоляции к опыту Дженнера и лаборатории Пастера
До XIX века медицина оставалась бессильной перед повальными эпидемиями, главным из которых была натуральная оспа: в Европе XVIII столетия она уносила 8–20 % всех смертей, убивая до трети взрослых и свыше 80 % детей. Давнее наблюдение о невосприимчивости переболевших породило вариоляцию. В Китае с X–XVI веков вдували в ноздри порошок оспенных струпьев; на Кавказе и в Османской империи (описано Абри де ла Мотрэ в 1711 г. и врачами Э. Тимонисом и Я. Пилариносом в 1714 г.) прививали материал лёгких больных в надрезы. В Британию метод привезла леди Мэри Уортли Монтегю (1716–1718), а в России в 1768 году первой привилась Екатерина II (от мальчика Александра Маркова, ставшего дворянином Оспенным), отчеканив медаль «Собою подала пример».
Однако вариоляция несла ~2 % летальности и сама запускала вспышки оспы. Замену подсказала примета о том, что переболевшие лёгкой коровьей оспой доярки не заражаются чёрной. После первых частных попыток Бенджамина Джести (1774) и Питера Плетта (1791) английский врач Эдвард Дженнер 14 мая 1796 года привил восьмилетнему Джеймсу Фиппсу содержимое пузырька с руки доярки Сары Нелмс (от коровы Блоссом), после чего свыше двадцати попыток заразить мальчика человеческой оспой провалились. Трактат Дженнера 1798 года (к 1801 г. переведённый на шесть языков при 100 000 привитых) ввёл в оборот слово «вакцинация» (от лат. vacca — корова).
До 1880-х годов оспопрививание оставалось одинокой удачей. Универсальной технологией его сделал Луи Пастер: работая над куриной холерой и сибирской язвой (1881), он доказал, что патоген можно искусственно ослабить (аттенуировать) в лаборатории. 6 июля 1885 года Пастер при участии врачей Жака-Жозефа Гранше и Альфреда Вюльпиана ввёл девятилетнему Йозефу Майстеру, искусанному бешеной собакой, вытяжку из высушенного спинного мозга кроликов. Мальчик выжил, к Пастеру поехали пострадавшие со всей Европы и России, а международные пожертвования позволили основать в 1888 году Институт Пастера.
Иммунный механизм, конкуренция методов и роль государства
Вакцина знакомит адаптивный иммунитет с безопасным антигеном (ослабленным, убитым возбудителем, анатоксином или отдельным белком), формируя B-клетки памяти и антитела. При встрече с живым патогеном организм подавляет инфекцию до разгара болезни, а при высоком охвате населения формируется коллективный иммунитет, прерывающий передачу вируса. В отдельных случаях (бешенство, оспа) прививка работает и сразу после заражения благодаря долгому инкубационному периоду.
Ранняя вакцинация с трудом вытесняла вариоляцию и преодолевала недоверие: перенос лимфы «от руки к руке» порой передавал сифилис или рожу, вызывая протесты врачей и религиозных кругов против «животной материи». Лишь промышленное получение вакцин на телятах, строгий лабораторный контроль, соли алюминия как адъюванты (с 1930-х гг.), клеточные культуры и трёхфазные клинические испытания гарантировали стабильную безопасность.
Решающую победу технологии обеспечило государство, профинансировавшее как трансконтинентальные экспедиции (испанская экспедиция Бальмиса 1803 года и кампания Хеленуса Скотта в Британской Индии, привившем свыше миллиона жителей Индии и Цейлона к 1807 году), так и национальные законы. Увидев, что добровольные прививки не останавливают эпидемии (как европейская вспышка 1840–1843 гг. с полумиллионом жертв), власти перешли к принуждению: Швеция в 1816 г., Британия в Актах 1840 (запретившем вариоляцию) и 1853 гг., Николай I медалью «За прививание оспы» в 1826 г., Верховный суд США в деле Jacobson v. Massachusetts (1905) и декрет СНК РСФСР (1919). Казну и армии убеждала экономика: профилактика стоила в разы дешевле госпиталей и спасала войска от тифа, столбняка и оспы.
Демографический триумф, искоренение оспы и цена отказов
По расчётам ВОЗ, вакцины ежегодно спасают 3,5–5 миллионов жизней, а с 1974 года сохранили около 154 миллионов человек (95 % — дети до пяти лет). Смертность от кори упала с 3–7 млн до менее 100 тыс. в год. Джонас Солк и Альберт Сэбин создали инактивированную и живую полиовакцины, спасшие свыше 16 миллионов людей от паралича, а Морис Хиллеман — прививки от кори, паротита, краснухи, гепатитов A и B, ветрянки, пневмококка и менингита. Главной победой стала глобальная программа ликвидации оспы (убившей в XX веке 300–500 млн человек), запущенная ВОЗ по предложению СССР в 1958 году: последний естественный случай зафиксирован в Сомали в 1977 г., а в 1979–1980 гг. оспу признали полностью искоренившейся, после чего её исключили из календаря прививок. В СССР и России национальный календарь с 1958 по 2021 год последовательно включил также туберкулёз, дифтерию, столбняк, корь, краснуху, гепатит B и пневмококковую инфекцию, снизив заболеваемость острым гепатитом в 16,5 раза. В 2011 году ФАО объявила также о ликвидации чумы крупного рогатого скота.
Обратной стороной успеха стало забвение страха перед болезнями. Падение охвата в 1990-е годы вызвало в России 34-кратный скачок дифтерии (1991–1994), а сфальсифицированная статья Эндрю Уэйкфилда в The Lancet (1998) породила миф о связи вакцины MMR с аутизмом — опровергнутый затем на выборке свыше 657 тысяч датских детей (2019).
Новые молекулярные платформы и глобальные вызовы
В XX–XXI веках иммунопрофилактика шагнула от цельных микробов к бесклеточным, рекомбинантным, конъюгированным, векторным и мРНК-вакцинам, прошедшим массовое испытание в пандемию COVID-19. Главными барьерами остаются создание вакцин против ВИЧ, малярии и гепатита C, уязвимость глубоко замороженной «холодовой цепи» и недоступность прививок в зонах конфликтов (14,5 млн непривитых младенцев в 2023 г.), из-за чего ВОЗ внесла недоверие к вакцинации в число главных угроз здоровью человечества.
