Происхождение и гонка за сантиметровым диапазоном
К 1920-м годам классические сеточные триоды упёрлись в физический и юридический тупик: на дециметровых волнах время пролёта электронов нарушало усиление, а патентная монополия Western Electric на триод Ли де Фореста заставляла конкурентов искать обходные пути. В 1921 году физик General Electric Альберт Халл, развивая расчёты Генриха Грайнахера (1912), запатентовал «магнетрон» — диод, где током управляло магнитное поле. Хотя лампа Халла не предназначалась для СВЧ, в 1924 году чех Август Жачек и немец Эрих Хабан независимо получили на магнетроне дециметровые волны частотой 100 МГц — 1 ГГц.
В 1920–1930-е годы прорыв готовили несколько школ. В Харькове Абрам Слуцкин и Дмитрий Штейнберг (1924–1929) разработали СВЧ-генерацию в многосегментных магнетронах; на базе их лаборатории в УФТИ в 1938–1940 годах создали первую советскую импульсную трёхкоординатную РЛС «Зенит». Параллельно трудились К. Окабэ и Х. Яги в Японии (1927–1929), М. Понт во Франции (1935), а в Ленинграде Н. Ф. Алексеев и Д. Е. Маляров под руководством М. А. Бонч-Бруевича в 1936–1937 годах построили четырёхрезонаторный медный магнетрон мощностью 300 Вт на волне 9 см. В США братья Рассел и Сигурд Вариан (физик и пилот Pan Am, обеспокоенные слепыми полётами и угрозой войны) вместе с профессором Стэнфорда Уильямом Хансеном изобрели в 1937 году клистрон, лицензированный в 1939 году компанией Sperry Gyroscope.
Решающий военный синтез произошёл в феврале 1940 года в Бирмингемском университете по заказу Британского Адмиралтейства: Джон Рэндалл и Гарри Бут выточили объёмные резонаторы прямо в цельном медном аноде магнетрона, получив 400 Вт на волне около 10 см, а инженеры GEC вскоре довели мощность до 10–25 кВт и к 1943 году — почти до мегаватта.
Физический принцип работы: скрещённые поля и пролётная модуляция
Магнетрон и клистрон преодолели частотный потолок триодов за счёт распределённых резонаторных систем без хрупких управляющих сеток.
Резонаторный магнетрон представляет собой толстостенный медный цилиндр-анод с просверленными по кругу полостями-резонаторами, выходящими щелями к центральному катоду (первые прототипы сверлили на станках для револьверных барабанов «Кольта»). Щель работает как ёмкость, цилиндрическая полость — как индуктивность, жёстко задавая частоту геометрией металла. Постоянное электрическое поле тянет электроны к аноду, а перпендикулярное магнитное поле силой Лоренца закручивает их в эпициклоиды («магнитное запирание диода»). Пролетая мимо щелей, электроны возбуждают СВЧ-поле и группируются во вращающиеся сгустки — «спицы». Эта автофазировка даёт КПД до 65–80 %, а энергию отбирает петля связи в волновод. Недостатком остаётся случайный сдвиг фазы и частоты от импульса к импульсу (хотя в 1941 году Джеймс Сэйерс в несколько раз снизил нестабильность перемычками, фиксирующими π-моду).
Клистрон использует линейный пучок. Электроны летят сквозь входной резонатор, где слабый СВЧ-сигнал модулирует их скорость. В пространстве дрейфа быстрые электроны догоняют медленные, образуя плотные сгустки, которые наводят мощные когерентные колебания в выходном резонаторе. В отличие от автогенератора-магнетрона, клистрон усиливает внешний сигнал с точной фазой, а отражательный клистрон стал стандартным гетеродином приёмников РЛС.
Почему проиграли конкуренты и как СВЧ-электроника изменила войну
Судьба СВЧ-ламп стала уроком стратегического инженерного выбора. Немецкий физик Ханс Холльман запатентовал многорезонаторный магнетрон в Берлине ещё в 1935 году, но военное ведомство сочло дрейф частоты неприемлемым и поставило на клистроны и метровые/дециметровые триодные генераторы (50–150 см). Ставка оказалась проигрышной: клистроны в 1940–1943 годах выдавали слишком малую мощность, а длинные волны требовали громоздких антенн, слепых к мелким целям.
Великобритания после падения Франции не могла развернуть массовый выпуск сама. В сентябре 1940 года секретная «миссия Тизарда» доставила в США 12-й прототип магнетрона в обмен на американскую индустриальную базу: когда офицеры ВМС США пожаловались, что их клистроны дают лишь 10 ватт, Эдвард Боуэн показал британский образец на 10 киловатт — в тысячу раз мощнее. Bell Labs немедленно наладила копирование, а при MIT создали Радиационную лабораторию.
Уже с 1941 года 10-сантиметровые радары с миниатюрными антеннами встали на ночные истребители, патрульные самолёты и эскортные корабли. Авиация начала засекать в океане даже перископ подводной лодки, переломив Битву за Атлантику; радар H2S обеспечил ночное картографирование для бомбардировщиков, а зенитные РЛС в паре с радиовзрывателями перехватывали крылатые ракеты Фау-1. Американский историк Джеймс Финни Бакстер III назвал магнетрон самым ценным грузом, когда-либо прибывавшим к берегам США.
Послевоенная эволюция: от радаров ПВО к ускорителям и микроволновке
После 1945 года требования систем селекции движущихся целей и фазированных решёток к строгой когерентности импульсов вытеснили магнетрон из передовых военных РЛС в пользу мощных клистронов, ламп бегущей волны (ЛБВ) и современных полупроводниковых АФАР.
Клистроны стали основой линейных ускорителей частиц (включая стэнфордский SLAC), телепередатчиков ДМВ и дальней космической связи, а созданная братьями Вариан и Хансеном в 1948 году фирма Varian Associates стала первым резидентом Стэнфордского исследовательского парка, дав старт «Кремниевой долине». Магнетрон же совершил гражданскую революцию: в 1945 году инженер Raytheon Перси Спенсер обнаружил тепловой эффект СВЧ-излучения и запатентовал микроволновую печь (1947). С 1960-х годов компактные СВЧ-печи вошли в быт по всему миру, а более миллиарда выпущенных магнетронов сделали его последним массовым электровакуумным прибором планеты после исчезновения кинескопов.
